Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Перед тем, как отойти ко сну, Вася Гурков тщательно мыл ноги, после чего босиком проходил по грязному вагону и с чувством выполненного долга устраивался на верхней полке.

Vasilij GurkovВасилий Гурков

Начальником путешествия - «начпупсом» Борисом Мартюшевым, Вася был определён в «дельцы». Обязанностью дельца являлась починка снаряжения, обеспечение лекарственными средствами. Делец считался физруком и главным подметало.

Valerij AnkudinovВалерий Анкудинов

Валера Анкудинов - бывалый турист и любитель минералогии получил от начпупса портфель «научного сотрудника по вопросам геологии и завхоза по совместительству». Туго набиты провиантом абалаковские рюкзаки, но Валеру смущает тушёнка, закупленная в стеклянной таре, а сгущёнка содержится в трёхлитровой железной банке. Масло перетопили, для изготовления лепёшек прихватили муку, хлеб высушили, и объёмистые мешки с сухарями выпирают из рюкзаков. На рельсовых стыках подрагивают не только увесистые рюкзаки: нелёгкая понесла в таёжные дебри каменских бродяг. Среди тесной компании из пяти человек начинающий турист Валя Дедюхина, о таких говорят - кровь с молоком.

Valentina DedjuhinaВалентина Дедюхина

Давние школьные походы не в счёт, но твёрдый характер девушки переломит все тяготы пути. У Вали должность «консультанта по вопросам пищи и здравоохранения». Самый молодой - я.

Viktor BushuevВиктор Бушуев

К шестнадцати годам вдоволь походил по родному краю, поднимался на Шунут, Старик-Камень, плавал по реке Чусовой, работал в археологической экспедиции. Борис вменил мне должность «сотрудника по краеведению и бессменного летописца». Мартюшев - человек известный в туристских кругах, натура сильная, энергичная, для нас непререкаемый авторитет.

Boris MartjushevБорис Мартюшев

Три года назад, в 1959 году, Мартюшев участвовал в горестных поисках ребят группы Игоря Дятлова, и это обстоятельство усиливало уважение к Борису, притягивало к нему. А Вася Гурков Мартюшева боготворил...
Утром следующего дня поезд прибыл в Киров. Новые впечатления вытеснили прежние переживания. Ребята работники Синарского Трубного завода, из престижного волочильного цеха №2, только что построенного, выдававшего стране стальные тянутые и холоднокатаные трубы. Очередной отпуск оформили без задержки, но начальник цеха В-2 Филипп Ганец долго тянул резину с отпуском старшего мастера отдела холодной прокатки Мартюшева. Окончив Уральский политехнический институт, Борис с женой Валентиной приехал в город Каменск-Уральский. Родилась дочь, надо было решать бытовые проблемы. Свободное время уходило на общественную работу. Мартюшева загружали производственными делами, отпуска задерживали, и на этот раз отпуск дали без содержания. Сейчас тревоги улеглись, ехать до Приполярного Урала осталось полутора суток. Маршрут, по высказыванию нашего руководителя, был «трогательно прост»: город Свердловск - станция Кожим Северной железной дороги - высота 1597 - сплав по реке Кожим.

Reka Kozhim 3Река Кожим

Перед походом вглядывались в карту-миллионку, изучали хитросплетенье приполярных хребтов, реки с коми-пермяцкими, ненецкими, хантыйскими и мансийскими названиями. Наплывали мыслишки: горы, тайга, белые ночи - всё замечательно, а как, там, на Севере, с вешними водами, с половодьем в серёдке мая? Ответ на этот вопрос можно было узнать, прибыв на место. Так уж получилось, что отпуск в межсезонье. Ещё на берегу решили: назад пути нет, будем действовать по обстоятельствам. Нитка пеше-водного маршрута оставлена Борисом в областной маршрутно-квалификационной комиссии и, конечно, у любимой жены. Валентина в студенческие годы ходила в походы, но более всего её тянули синие горы, уходящие в поднебесье неприступные вершины. Вот и сейчас, альпинистка-разрядница Валентина Мартюшева переживала за мужа, зная, что заявленный туристский поход высшей, третьей, категории сложности не уступает по трудности серьёзному горному восхождению. Валя любила подтрунивать над таёжными приключениями Боба - так она называла Бориса, считала, что спортивный туризм уступает серьёзности и строгости альпинизма, живущего с путёвками, альплагерями, инструкторами, чуть ли не по воинскому уставу. Идти весной в горы Валентина и врагу бы не пожелала, но с Бобом не поспоришь, да и с ним идут такие же фанатики, вроде Васи, Валеры и Витюхи.
«Хабаровск-Москва» умчался в столицу. Надо было добираться до Котласа. В нужном направлении подвернулся местный поезд до Пинюга. В те годы Пинюг не был ещё посёлком. Обыкновенная железнодорожная станция, если не считать, что в окрестностях Пинюга были лагеря, но не пионерские. В одном из лагерей, ещё недавно, сидели поляки. В 1939 году Красная Армия, в содружестве с Вермахтом, разгромила армию Польши. Пресловутых «панов» отправили горбатиться на лесоповале. С пересадкой в Пинюге, едем в Котлас. Природа заметно меняется. За окнами вагона тёмные леса с блюдцами неподвижной мутной болотной воды. Избы деревушек с мелкими окнами, высоким срубом. Возле изб заплатками тянутся огороды. Кругом следы лесоразработок. Рядком с сосной растёт лиственница, низкорослая берёзка. Кое-где виднеется цветущая черёмуха, вдоль железной дороги множество цветов. Стоянки поезда короткие, нарвать цветов не удаётся. Под вечер прибыли в Котлас. Здесь, замечательный железнодорожный вокзал и, совсем рядом, на Северной Двине, речной вокзал. В час ночи поезд отходит на Воркуту. В конце тридцатых годов через тундру пошла стальная магистраль. Каждый километр дороги полит потом и кровью узников сталинских лагерей. Сгнившие кости заключённых сопровождают железный путь. В декабре 1941 года, когда, под Москвой, порушились гитлеровские планы, был забит последний костыль дороги Воркута-Котлас.
Проехали реку Печору, Большую Сыню, Кось-Ю, и только тогда увидели, подёрнутые романтической дымкой, покрытые снегами, западные склоны Приполярного Урала. Несколько часов назад наш вагон хотели отцепить от основного состава, но от вагона, к счастью, «отцепились», и мы едем дальше. И опять проблемка: поезд остановился на правом берегу реки Кожим, а нам маршрут начинать с левого берега, от станции Кожим-Уголь.

Reka Kozhim 2Река Кожим

Пришлось переночевать по месту приезда, а назавтра на рабочем поезде переехать на левый берег. Местное начальство в лице товарища Фиш обрисовало безрадостную картину: реки в горах разлились, даже геологи не могут сдвинуться с места, машины стоят из-за высокого уровня воды, «и, вообще, ребята, ехали бы вы домой». Предложение товарища Фиш всех развеселило. Наш начальник, ещё до похода, держал за пазухой второй, запасной вариант маршрута. Боря Мартюшев, отправив телеграммы о запасном варианте и оставив в книге туристов необходимые сведения, дал команду к выходу.
По тундре, к горам, тянется тракторный путь. Дорога, пересекая реки и хребты, подходит к узлу горных вершин во главе с горой Народной. Главной целью похода являлось посещение хребта Малдынырд, знакомство с ледником Малды, восхождение на гору Варсанофьевой. Планировалось два радиальных выхода и сплав по реке Кожим.

Сорокакилограммовые рюкзаки с запасом провизии гарантировали восстановление физических сил, не болела голова за завтрашний день. Первые вёрсты показали, как трудно втягиваться в лямку, но все держались молодцом.

Pervyj den putiПервый день пути

На восемнадцатом километре подошли к геологической партии, передохнули и через час вышли к реке Сывъ-Ю. О переправе нечего и думать: мощная масса воды унесёт не только человека, но и автомобиль. Уходим вверх по реке, устраиваемся на ночёвку. Вокруг разлилась необычная белая ночь.

Skaly na reke Syv-JuСкалы на реке Сыв-Ю


Наутро снег, дождь заставляет двигаться энергично. Пилим, рубим сухостой для плота. Плавательное средство получилось лёгким, на воде плот троих не держит, тонет. Пытаемся перейти Сывъ-Ю вброд «таджикской» стенкой. По ледяной воде преодолели три протоки, вышли на остров, за островом основное русло, куда соваться опасно. Спешим назад, обогреваемся у костра, а сырой снег не перестаёт падать. На лицах ребят никакого уныния: всё просто только в книжках и кино. Трое парней из геологической партии берут наш плот на прокат, пытаются переправиться на другой берег. Вскоре пришлось бежать на истошные крики. Одного искателя недр река выбросила на берег, двух других геологов пришлось вытягивать репшнуром с плота, ушедшего на дно. Перед сном решили завтра уходить к истокам Сывъ-Ю, где воды «поменьше». С белыми ночами мы теряем ориентировку во времени.
Весь день пробираемся по левому берегу Сывъ-Ю. Мокрый снег сыплет за шиворот, под ногами скользкая тропа. Река часто петляет. Попадаются обнажения известняков в виде скал-останцев. С одной из скал открывается красивая панорама: тайга, покрытые снегом вершины гор. Заболоченные участки у реки легко преодолимы. В заводях Сывъ-Ю стаи куликов, уток. После седьмого перехода останавливаемся на бивуак. Приходящий день напомнил прошедший. Верховья реки заболочены, идём мокрыми, на дождь ноль внимания. Тайга нахохленная. Мелкомасштабная карта только в общих чертах выдаёт обстановку. Кстати, о картах. О географических особенностях приполярного Урала в конце 19-го – начале 20-го века имелись скудные и отрывочные сведения, несовпадающие между собой карты, основанные на опросах или маршрутно-глазомерных съёмках. Только съёмка генерала Гофмана в 1848 году была привязана к нескольким астрономическим пунктам. Карты обладали достаточными подробностями лишь вдоль западного склона гор. Это объясняется тем, что экспедиция Э. Гофмана, на работах которой по преимуществу и основывались сведения о приполярном Урале, пользовалась обычными путями кочевий оленеводов, проходящими европейским склоном.

GofmanГофман Эрнст Карлович

«Белое пятно» - восточная сторона Урала была впервые исследована Северо-Уральской Экспедицией Академии Наук СССР и Уралплана в 1926 и 1927 годах ( руководители: Борис Николаевич Городков - ботаник и почвовед; Александр Николаевич Алёшков- геолог).

GorodkovБорис Николаевич Городков

Экспедиция заполнила пробел между Собью и Войкаром, описала Ляпинский Край, открыла неизвестные хребты и наивысшие вершины уральских гор. А наша карта мало о чём говорит, и спросить-то некого. Редкое население живёт на реке Печоре- народец коми (зыряне), а также потомки русских старообрядцев. Ближе к нам река Кось-Ю, но нам не по пути. Там избы Мезенцева и Денисова, но там локальная война. Охотники не могут поделить между собой промысловые угодья. Таёжник Денисов стрелял в таёжника Мезенцева, но тот «как-бы» простил шалости конкурента. Не близко и район Народной, где много чего роют в горах, и в ту сторону направлены наши стопы.
Пора покинуть Сывъ-Ю. Берём азимут 135 градусов и топаем в направлении хребта Обе-Из. То здесь, то там появляются островки снега, идёт подъём, хотя и плохо заметный. Вспомнилась тракторная дорога, по которой, в летнюю пору, мы бы мухой долетели до горы Варсанофьевой. Под раскидистыми елями устраиваемся на ночлег.

Nash tajozhnyj dom

Наш таёжный дом

Как всегда, под палаткой метровый слой лапника, для жаркого таёжного костра - «нодьи» напилены «сухары» - стволы сухой ели, дежурный готовит ужин. Крепкий чай бессилен отогнать здоровый молодецкий сон. С утра, миновав болотца, поднимаемся на отрог хребта Обе-Из. Долго лежащий снеговой покров западного склона вызывает преобладание травянисто-моховой и кустарниковой тундры над другими ассоциациями. В мае картина унылая, и только к июлю горная тундра будет в полном расцвете, радуя глаз своим пёстрым цветочным ковром. С каменистого отрога угадывается полоска реки Печоры, посёлок Кожим-Уголь, который мы покинули четыре дня назад. Пересекли долину небольшого ручья и начали подъём на Обе-Из.

Hrebet Obe-Iz

Хребет Обе-Из

Путь лежит по бесконечным осыпям, часто по воде, снегу. В спину дует холодный ветер, накрапывает дождь. Одним словом - экзотика на высоте! Идём около трёх часов, а перевала не видно. Через каждые четверть часа - пять минут отдыха. Наконец, впереди замаячила перевальная точка. Увидели тур, сложенный из камней, записку не нашли, но оставили свою.

Na hrebte Obe-Iz

На хребте Обе-Из

Быстро темнеет, идти по скользким камням рискованно, решено встать на ночлег. Внизу, под хребтом, не позаботились вырубить стойки для палатки. От остервенелого ветра возводим стенку из камней, крепим к стенке верх палатки. Брезентовый домик приобретает неуклюжий вид. Поочерёдно влезаем в палатку, укладываемся на покой. Комфорт никакой: наш домик раскачивается от порывов ветра, со стенок палатки капает вода. Вздрагиваем от холода, лелея одну мысль: доберёмся до тайги, ух и отоспимся. Ночь прошла в полудрёме. Утро не принесло изменений в погоде. По небу плывут, наполненные свинцовой жидкостью, облака. Туман закрыл горы. К вечеру дождь поутих, собираем вещи, уходим вниз по перевалу. На северо-востоке хорошо видны хребты Западные и Восточные Саледы, прямо перед нами огромная долина реки Дурна-Я.

Vid na hrebet Zapadnye Saledy

Вид на хребет Западные Саледы

На склонах хребта Обе-Из полно фирнового снега, но хотелось бы увидеть настоящий ледник. В 1934 году А.Н. Алёшков - крёстный отец горы Народной, сделал сообщение о ледниках Приполярного Урала. Геолог насчитал двенадцать ледников: на горе Сабле-5 ледников и в районе горы Народной-7 ледников. Ледники по положению - каровые, висячие или карово-висячие, по величине небольшие, по строению льда - фирновые. По генезису ледники Урала - реликтовые образования. Питание ледников связано с накоплением снега, принесённым в зимнее время воздушными течениями северо-западного направления. Влажные воздушные течения, столкнувшись с Уралом, поднимаются над Печёрской низменностью на несколько сот метров. Осадки скапливаются в сложных полых формах рельефа - карах, цирках, отрогах и ущельях. Сохранению зимних запасов снега способствует теневое положение фирновых областей. К одному из известных ледников - Малды, на хребте Малдынырд, мы и стремились. А всего, в настоящее время, на Приполярном и Полярном Урале насчитывается 143 ледника. Спускаемся по длинному снежнику к безымянному притоку реки Дурной.

S perevala spustilis k reke s goluboj vodoj

С перевала спустились к реке с голубой водой

Вода притока, на фоне снега, удивительного цвета - голубая. Гул воды стоит неимоверный. На границе леса, на уютной поляне, устраиваем лагерь, сушимся, едим, лезем в палатку и спим, как младенцы в колыбельке, десять часов.

Prival na reke Durna-Ja

Привал на реке Дурна-Я

Утром, в превосходном настроении, наводим переправу через безымянную речку, идём вниз по её правому берегу. Дурна-Я приводит нас в трепет: от снеготаяния и дождей, разлившаяся в широкой долине, река стремительно несёт вырванные с корнем деревья, кусты, валежник. Как и на Сывъ-Ю, идём вверх по течению Дурной, тщетно пытаясь отыскать брод. Снова дождь, заболоченная тайга, бурелом. В одном месте, на снегу, видели свежие следы медведя, оживились, поглядывая по сторонам. Поздно вечером на ночёвку остановились в верховьях реки Дурной. У костра Боря Мартюшев рассказал случай, когда в походе по Восточным Саянам, один из участников группы, заведовавший ружьём, столкнулся с медведем, оторопел, нашёл в себе силы выстрелить и завалить зверя наповал. Мяса наелись до отвала, но выделка медвежьей шкуры не удалась.

Река на правый берег не пускает. Александр Алёшков писал об этих местах: район верховий реки Дурной даёт сочетание всех главнейших элементов рельефа Уральского хребта - голые, с россыпями по склонам или отвесными скалами, остроконечные высокие горные вершины, пологие нагорные плато с редким лесом и обильной травянистой растительностью, а также глубокая, узкая в пределах скалистого и широкая в границах лесного Урала долина реки. По берегам имеются выходы известняков, видны следы карста. Вершина реки Дурна-Я разбита на десяток мелких притоков. Значительные запасы снегов в горах обильно питают речки, делая их недоступными для переправы.

V verhove reki Durna-Ja

В верховье реки Дурна-Я

Несколько часов бродили мы, подыскивая переправу, мокрые от дождя и болотной воды. Наконец, ноги ступили на правый берег реки Дурной.

Verhove reki Durna-Ja

Верховье реки Дурна-Я

Сушимся у костра. Через тайгу уходим к хребту Западные Саледы, чтобы засветло перевалить на восточный склон, на реку Хамболь-Ю.

Hrebet Zapadnye Saledy

Хребет Западные Саледы

Ненадолго показалось солнце, позолотив горную белизну. С ходу форсируем бурную речку, устремляемся на перевал.

Vygljanulo solnce i dusha raduetsja

Выглянуло солнце и душа радуется

Внезапно потемнело, полил дождь, сменившийся снегом. Дует ветер. Идём гуськом по горной заснеженной тундре, под снегом вода. Начинается метель. Поверхность совершенно ровная, голая, укрыться негде. Все понимали, что если и перевалим на Хамболь-Ю, неизвестно когда доберёмся до спасительного леса. В темноте, слева, слышен сильный гул. Навстречу нашему движению, между крутых берегов, сложенных из слежавшегося снега, мчится небольшая речка. На предложение начпупса рубить в фирновом снегу пещеру согласился Вася Гурков, вытащив из рюкзака топор. Боря Мартюшев имел опыт ночёвок в снегу и, видимо, хотел опыт распространить. В конце 50-ых годов, в зимнем походе по Приполярному Уралу, возле горы Сабли, в сильный мороз, туристы - студенты Уральского политехнического института, среди которых был Мартюшев, вынуждены были на ночь соорудить в снегу убежище. Один из участников похода от «холодной ночёвки» жестоко простудился. Вот и нам, перспектива заработать на оставшуюся жизнь какую-нибудь немощь, не поглянулась. Мой рассудительный брат - Валера Анкудинов предложил спуститься до мелколесья и там устроить лагерь. Боря как-то сразу согласился, и все облегчённо вздохнули. Через час мы выискивали в снежной пустыне хоть какие-то дрова для костра, и нашли довольно много топлива - сломанных ветрами ёлочек, карликовых берёзок. Застучали топоры, запела пила. Палатку поставили по всем правилам, только лапника не было. Развели костёр, обсушились, сварили ужин, поели, и снова жизнь показалась доброй тётей. Лезем в палатку. Ветер палатку треплет, валит снег, заметно холодает. Спалось плохо, были судороги, вместо спальников у каждого лёгкое одеяло. Всё снаряжение отсырело, мы дрожали, как загнанные сурки. С утра моё дежурство - разжигание костра, приготовление пищи. С трудом вылезаю из палатки, засыпанной снегом. Ветер не перестаёт дуть, за пеленой снега, за десять метров, ничего не разглядишь. К моему удивлению, угольки вчерашнего костра ещё не угасли. Разжигаю огонь, готовлю суп с тушёнкой, чай. День проходит в томительном ожидании конца ненастья. Теплилась надежда продолжить маршрут к заветному хребту Малдынырд, но погоду не переспоришь. К девяти часам вечера снег перестал валить, ударил мороз, палатка заледенела. Решено спускаться с хребта, идти до тайги, где отдохнуть, прийти в себя. Часа два бредём вниз, проваливаясь в снегу по колено, по пояс в трещины между камней. Знакомая речка превратилась в широкую реку, но глубиной не более полуметра. За рекой, тёмной стеной, возвышаются огромные ели. В лесу полная тишина, между деревьев медленно падают снежинки. Ставим палатку на высокую подушку из пихтового лапника. Костёр обдаёт жаром. В полудрёме наплывают слова песни Александра Городницкого: «Тихо над тундрой шуршит снегопад, сучья трещат на огне...».

Zapadnye Saledy

Западные Саледы


После долгих раздумий, решили уходить на реку Кожим, на сплав. Скажу, что на Приполярном Урале удалось побывать ещё два раза - в 1970-ом и в 1971-ом годах, и тоже бывало не сладко. Думается, что в 1962 году, решение свернуть на Кожим было единственно правильным. Идём параллельно реке Дурной по тайге, переходим ручьи и речки, отдыхаем и снова в путь. Сделав восемь переходов, подошли к большому моховому болоту. С болота хорошо видно горы - красотища! К тому же появилось солнце, по небу плывут белые облака - контраст с прошедшими днями впечатляющий. За полчаса перемахнули болото. Пересекли узкую тракторную дорогу, уходящую через вздувшиеся реки к горе Народной. Покидаем заболоченную пойму реки Дурной и через два перехода ночуем в сплошном березняке, напомнившем родное Зауралье.
На втором переходе увидели Кожим. В расстроенных чувствах выходим к реке.

Na reke Kozhim

На реке Кожим

Итак, не удалось с налёта выполнить задуманное: посмотреть ледник Малды, подняться на гору Варсанофьевой. Между прочим, высота горы на старых картах равнялась тысяче пятистам девяносто семи метрам. Новые замеры высот понизили гору до 1538 метров, хотя подъём не стал проще. В верховье реки Кожим находятся знаменитые пастбища Кожимской депрессии, где, бывало, паслись до десяти тысяч голов оленей, где своеобразные типы горной тундры. Здесь же найден ряд интересных для Урала растений. От реки Кожим уходит мощнейший Исследовательский хребет. В 1850-ом году Гофман, заполняя пробел в обследовании Северного Урала, поднялся по Щугору и Большому Патоку, вышел на Вангур, проделал до реки Кожим весьма трудный и тяжёлый маршрут. В 1885 году вёл поиски на золото Кольштедт. Он поднимался по Кожиму и перевалил на реку Народу. В 1927 году маршрут Э.Гофмана повторил геолог-аспирант Ленинградского госуниверситета А.Н.Алёшков. Он принадлежал к когорте своих предшественников- учёных-землепроходцев, не щадящих ни своего здоровья, ни жизни во имя достижения поставленной цели. Мужество Алёшкова характеризует следующий случай. В сентябре 1927 года работы в горах были закончены, но Александр Николаевич задержался и был вынужден догонять экспедицию. Он решился на одиночное плавание по реке Итье, на остяцкой лодочке «колыданке». Река Итья, в пределах Урала, протекая по широкой ледниковой долине, имеет ряд перекатов. При выходе из гор она образует порог, из порфиритов дайки, прорывающей метаморфизованные известняки. Ниже порога следуют довольно частые перекаты. В двух случаях лодка от ударов о валуны заливалась водой, но, благодаря близкому положению от берега и незначительной глубине, своевременные прыжки в воду предотвратили катастрофу. Алёшков за пять дней проплыл 230 километров, и появление его в Саранпауле вызвало крайнее удивление, поскольку геолог прибыл нехоженым опасным путём.
Река Кожим метров сто шириной с выходом известняка по берегам. До железной дороги поплывём. В поисках материала для плота уходим выше по реке, но сухостоя нет. Решаем валить сырые ели. Делать надо не салик, а серьёзную посудину.

Sborka plota na reke Kozhim

Сборка плота на реке Кожим

В ту пору, в походах в «ненаселёнке», обычным плавательным средством был деревянный плот, собранный по старинной таёжной технологии. Ни каких гвоздей или железных скоб: нужен плотницкий топор и двуручная пила. Плот будет надёжный, но пороги на реках попадаются непроходимые, и гибельно недооценивать ситуацию. Помнится, Боря Мартюшев дома показывал саянские фотографии. На одной фотографии плот на Базыбайском пороге. На плоту, в тельняшках, четверо туристов-москвичей работают передней и задней гребью. Волны выше головы. На следующей фотографии на плоту только двое парней. Двоих безвозвратно забрала река Казыр... Мартюшев знал дело, растолковал нам, неграмотным, что есть «шпунт», «ласточкино гнездо», «подгребица», «ронжина», «вица».

Lager na reke Kozhim

Лагерь на реке Кожим

Понятия стали закреплять на практике. Сырое дерево тяжёлое. Сообща выкатывали стволы елей из леса, сбрасывали на отмель. Два дня рубили, строгали, пилили, распаривали на костре берёзовые ветки, на воде стягивали брёвна плота, в последнюю очередь соорудили подгребицы, установили носовую и кормовую греби. Начпупс остался доволен работой дружного коллектива. Плот получился превосходный - даёшь Печорское море! Во время плотницких занятий, к нам, на моторной лодке, подплыли трое местных таёжников, спускающихся вниз по Кожиму. Посидели у костра, попили чаю, посоветовали поостеречься «порога Каюк»: в русле реки много камней, а течение устремляется к правому берегу, к скале, напоминающей профиль старинной лодки-плоскодонки. Выходим на основную струю реки, но течение не сильное.

Reka Kozhim

На реке кожим

Вода прозрачная, видны каменные глыбы, над которыми проходит наше судно, плавающие рыбки. Правый берег высокий, скалистый, заросший смешанным лесом. Проходим устье реки Дурной, разбитой на протоки. Левый берег низкий, сырой, вдалеке, на полсотню километров, тянется хребет Западные Саледы. Пока всё идёт спокойно. Впереди, за поворотом, обещанный порог. Течение реки усилилось. Сноровисто работаем гребью, лавируя между водяными валами. Плот несёт на буруны. Наш конёк-тяжеловоз решил попрыгать через подводные камни. Страшный удар потрясает судно. На брёвнах трудно устоять. Ещё удар и плот заносит на плоский валун. Вода перекатывается через плот, но все вещи надёжно закреплены, мы целы и нет места растерянности. Пытаемся жердями сорвать плот с огромного валуна. Из одеяла делаем водяной парус, но ничего не выходит. Тяжеленный плот остаётся на камне до будущей весны. Начальник, по пояс в ледяной воде, наводит переправу. На правом берегу реки сушимся у костра.

Lager ne reke Kozhim

На реке Кожим

Боря Мартюшев берёт азимут 209 градусов - направление на станцию Кожим. За остаток дня и половину северной ночи мы должны выйти к людям. Движемся напрямик через тайгу, в одном месте приблизились к берегу реки Кожим. В скалах темнеют отверстия пещер, над пещерами, в лесу, много карстовых воронок. Хотелось бы осмотреть пещеры, но темп ходьбы сбивать не стоит. Ближе к железной дороге места сырые, болотистые, но начальник уверенно идёт к цели. На далёкий посвист паровоза Васька с Валей крикнули «ура», а остальные бродяги насупились, тяжело вздохнули.

Бушуев Виктор Владимирович. 03.11.2013 г.

 

Комментарии   

+1 #3 Michael 05.11.2014 06:21
Цитирую Natty:
"В 1939 году Красная Армия, в содружестве с Вермахтом, разгромила армию Польши. Пресловутых отправили горбатиться на лесоповале."

Cколько самодовольства в этом. Теперь вот вы за Украину принялись. Вроде все у вас как у людей - турпоходы, дети, чаепития. Но вы - нелюди.


Не стал удалять этот выпад, сайт исторический, а "Время ходит кругами, и пробует нас на зуб"... Может когда-то Вам станет стыдно за подобные комментарии...
Цитировать
-4 #2 Natty 31.10.2014 09:53
"В 1939 году Красная Армия, в содружестве с Вермахтом, разгромила армию Польши. Пресловутых отправили горбатиться на лесоповале."

Cколько самодовольства в этом. Теперь вот вы за Украину принялись. Вроде все у вас как у людей - турпоходы, дети, чаепития. Но вы - нелюди.
Цитировать
+6 #1 Cветлана 07.12.2013 06:24
Спасибо вам за Ваши статьи Читаю все что вы пишете
и перевожу своему мужу на шведский Очень интересная информация
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить