Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

1. Путь обречённых


Руководство, глядя на карту, качало головой, сознавая вздорность предложенного проекта. Лазейки среди гор для прокладки железнодорожных путей не было, но был приказ Кремля. Для поиска кратчайшего пути через саянские хребты у Наркомата путей сообщения нашлись свои штрафники. Шла война, а в войну три человеческие жизни не в счёт. О сгинувшей партии изыскателей вспомнили, когда на речной песчаной косе были обнаружены останки Александра Кошурникова. Тела двух спутников Кошурникова размочалила о камни злобная река Казыр...
В 1939 году в Хабаровском крае заключённые начали укладывать первые рельсы Байкало-Амурской магистрали, но вскоре работы свернули. С нападением фашистской Германии, решено было, на случай войны с Японией, расширить для грузопотока главную сибирскую магистраль, сократить километраж, проложив стальную ветку через Саяны. Александр Михайлович Кошурников - инженер-железнодорожник, к своим тридцати семи годам, приобрёл хороший изыскательский опыт.

Koshurnikov

Замечу для своих земляков, что в 1940 году вступила в строй железная дорога Синарская (Каменск-Уральский – Челябинск), которую проектировал Кошурников.

В саянском походе участвовал изыскатель Алексей Журавлёв, имевший кое-какой опыт работы, а самый молодой, двадцатисемилетний Константин Стофато и вовсе не подходил для столь серьёзного задания. О полном пренебрежение к жизням изыскателей, выполнявшим не что иное, как правительственное задание, говорит удивительный факт: в неведомую тайгу им запретили брать огнестрельное оружие, ружьё пришлось добыть тайно. Для поисковика из личного снаряжения главное - обувь, а выданные ребятам сапоги и валенки «просили кушать». Кошурникова угнетало и то, что постройка железной дороги означает гибель малочисленного населения центральной части Саян - тофаларов. Год 1934 явился для тофов концом привольной жизни. На смену кочевому оленеводству и охоте на пушного зверя пришла навязанная сверху оседлая жизнь, пустое времяпровождение, пьянка, вымирание.

FedoseevГорькой усмешкой наполнены слова в записке изыскателя, где он, будто прощаясь, напоминает тем, кто его направил, вечную историю «о граблях», о том, что различные поисковые отряды, ушедшие в Саяны наобум, зачастую из тайги не возвращаются. Топографическая карта была старенькая, и можно было бы снабдить изыскателей свежими данными. Так, в конце 30-х годов, в центр Саян удалось проникнуть топографу Григорию Федосееву, пополнить географические знания, заодно хватить фунт лиха в этих краях. Но трудности скитаний забываются, а на свет появилось признание любви к горам - правдивая и занимательная повесть «Мы идём по Восточному Саяну».

Вообще, Центральным Саяном стали называть горный массив, включающим хребет Крыжина, Агульские белки и хребет Кинзелюкский. Высшие точки хребтов не превышают трёх тысяч метров, много вершин, куда не ступала нога человека. Присутствие в здешних местах железной дороги не реально: замучишься пробивать тоннели. С горных круч скатываются ручьи и водопады, здесь нет болот, сырости, комаров, но летом подкарауливает энцефалитный клещ...

Горелая тайга измотала силы. Мы давно хотели совершить туристский поход в Саянах, и вот, пожалуйста, получайте-с! С тяжёлыми, будто свинцовыми рюкзаками, выделываем акробатические упражнения, преодолевая завалы обгоревших деревьев: в 1958 году здесь знатно полыхало, и битая тропа исчезла. Третий день идём по заявленному «пятёрочному» маршруту, там, «где дохнут рысаки». А позади безумный прыжок реки Гутары с тридцатиметровой высоты, сотрясающий округу гул падающей воды, памятник Григорию Анисимовичу Федосееву на Иденском перевале, переход каньона Большой Кишты по брёвнам Чёртова моста, где когда-то проходил Федосеев и где, глядя на ущелье Кишты, Кошурников окончательно уяснил, что Макар здесь телят не пас, и о прокладке стальной магистрали стоит забыть....

Переходим вброд Прямой Казыр. Тугая масса ледяной воды пытается оторвать ступни ног от речного ложа, отправить человека в «свободное» плавание, но идём вшестером «таджикской стенкой», и нас так просто не возьмёшь. На другом берегу реки показываются романтические фигуры: две молодушки вышагивают налегке, кроме спальников и туалетных принадлежностей, в их рюкзачках, вероятно, ничего нет; за девицами тащится атлетического сложения мужчина, огромный рюкзак плющит беднягу. Давящий груз вызвал на лице носильщика непроизвольную улыбку, видимо так, улыбаясь, и шёл всю дорогу. Позднее, в Нижнеудинске, мы узнали, что эта троица потерялась, и неизвестно, вышли ли туристы из тайги. Скоро тропа уйдёт в сторону от Казыра, в горы, и вдоль берега реки скалы-прижимы пройти не дадут, а если плыть на плоту, то не миновать порогов - Кривого, Щёк, Верхне-Китатского, Базыбайского.

PryamoyKazyr

И в наши дни Казыр, для экипированного туриста-водника - река серьёзная. А осенью 1942 года изыскатели вынуждены были следовать по утверждённому маршруту. Без тропы, через бурелом, валежник и заросли кустарника хода нет. Будешь топтаться на месте, в день по километру, подъёмы и спуски вымотают силы. Нагрянет шальная погода, продукты иссякнут, и земная жизнь закончится. Нужны тропы, но тропы не звериные, ведущие к водопою, а дорожки, пробитые в течение многих веков карагасами или как они сейчас себя называют - тофами, народа, пришедшего в Саяны из Центральной Азии. Основная часть тофов, двенадцать тысяч лет назад ушла через Восточную Сибирь и межконтинентальный перешеек в Северную Америку, влившись в индейскую этно-культурную общность. «Саянские тофы» остались на реках Гутара, Уда, Нерха в таёжных стойбищах, на месте которых выросли небольшие интернациональные посёлки Верхняя Гутара, Алыгджер и Нерха, где тофов раз, два- и обчёлся. В своих сибирских экспедициях Григорий. Федосеев использовал знания и умения проводников, взятых из местных жителей. Опытный таёжник и без тропы правильный путь найдёт. У Александра Кошурникова, с выходом на Казыр, проводника не оказалось. Тофалары никак не могли приветствовать постройку железной дороги в родных краях. Ни Казыр, ни Кизир, ни Уда, не были для тофов «белым пятном», по этим рекам аборигены кочевали испокон века...

tofalary

А снег валил всерьёз, на реке появились забереги. Впору было вставать на лыжи. Но лыж у железнодорожников не было, по снегу они шли практически босиком. Пятидесятикилограммовый запас вяленого мяса давал возможность продержаться в рыбацкой избе до появления спасателей: сроки возвращения давно истекли. Характер долины Казыра на дальнейшем участке с технической точки зрения был Кошурникову ясен, характеризовался переносом речного материала и разработкой боковых долин - только и всего-то. Изыскатели, измотанные до предела человеческих возможностей на непроходимых порогах, чтобы уменьшить груз, мясо оставили, продолжили путь, зная, что никто на их поиски не бросится, искать не будет, такого уговора не было. Оставшиеся полсотни километров до советско-тувинской границы, пройти не удалось. Ребята не смогли преодолеть силу сложившихся обстоятельств, как это удавалось делать сказочному Одиссею.


 

2. Пробежка по вершинам


Идти вдоль реки, глядя под ноги, наскучило, пора взглянуть на белый свет с высока. У заброшенной базы геологов делаем днёвку, но не для безделья. Отдыхать от похода будем дома. Владимир Чистяков и Фёдор Журавлёв остаются в лагере ловить рыбу, собирать ягоды, то есть активно отдыхать, а четверо - Пётр Штиглиц, Николай Журавлёв, Юрий Колупаев и Виктор Бушуев отправляются к Заоблачному.

Расклад такой: за два дня пробежать туда-сюда по двадцать километров плюс восхождение на пик Заоблачный (2735 метров). С подстраховкой переходим Казыр. Тропа уходит вверх по Левому Казыру.

Sayan 3m

Грозно ощетинились зубцы хребта Дикого, но «дикость» белка не пугает, заманчиво притягивает к себе. К ночи от реки несёт холодом. Палатку не взяли, спим на пихтовом лапнике под куском полиэтиленовой плёнки. Под плёнкой дышать нечем, снится всякая дребедень. Наутро, по стволу упавшего дерева, переходим грохочущий речной поток. В ущелье ручья Заоблачного клубится туман, кругом вывороченные с корнем деревья, навороченные груды камня - картинка мрачноватая. Под елью виднеется пирамида из погнутых дюралевых лыжных палок. В туре записка о шести московских туристов, погибших шесть лет назад в лавине на ручье Заоблачном. Нам рассказывали местные жители, что один из москвичей уцелел, бежал день и ночь до Верхней Гутары, чтобы сообщить о случившемся.

Даже летом долина ручья забита снегом, много наледи, снежных мостов. Выходим к высокогорью, к солнечным полянам, где дышится легко и свободно. Выбрав путь по надёжнее, минуя скалы, по осыпям поднимаемся на пик Заоблачный. Сердце замирает от необычного вида горных вершин, голубизны неба, зелени тайги, ослепительной белизны снежников. Серая громада пика Триангуляторов заслонила горизонт, давит на психику. Невозможно представить, как на макушку гольцов Григорию Федосееву и компании удавалось затаскивать распроклятые брёвна для сооружения геодезических знаков...

Правее высится двуглавый пик Поднебесный. Действительно, здесь самые заметные вершины Центрального Саяна. Федосеев писал, что пик Грандиозный, на фоне низких соседних вершин казался гигантом, но по замерам, он на два метра уступает Поднебесному. В туре пика Заоблачного единственная записка: какой-то турист - фанатик клялся кому-то в вечной любви, текст расплылся, не разобрать. Пишу записку о восхождении, датирую её четырнадцатым августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года, и уходим вниз. На подъём затратили пять часов и два часа на спуск. Снова идём по Левому Казыру, и в сумерках, перейдя по репшнуру Казыр, подходим к костру базового лагеря. Наши «домоседы» приготовили для нас вареной и жареной рыбы - хариуса, и к чаю - спелой смородины. Радиоприёмник «Спидола» с хрипотцой выдаёт какую-то бравурную музыку.

Sayan 1m

По реке Вала выходим к озеру Междуречному, обедаем, загораем. Успеваю с ноги сбросить в костёр клеща. До конца маршрута терзаюсь всякими мыслями относительно укуса: прививки-то от клещевого энцефалита нет, прививка-то на липовой медицинской справке, которая давала право на авиабилет Нижнеудинск - Верхняя Гутара. Перед походом мы успели поставить только гамма-глобулин, а это - мёртвому припарка, но всё обошлось благополучно.

А вокруг цветочное раздолье: на лугах и жарки, и горечавки, и золотой корень. Звериные тропы раздвигают заросли маральего корня, медвежьей дудки, кусты красной смородины. С каждым километром вырастает в размере внушительный пик, заслуженно названный Грандиозным. Штурмовая тройка уходит на восхождение. От реки Кизир поднимаемся по северному отрогу пика. По альпийским лугам набираем высоту. Ещё издали, завидев нас, в кустарник, среди камней, спрятался бурый мишка. Нам повезло, что медведь молодой, и не нам прятаться в зарослях.

Sayan 2m

Слева по ходу виднеются скальные сбросы - «бараньи лбы», а справа - узкая лента ручья Водопадного. По мелкообломочной осыпи выходим в западный цирк пика, пройдя скальную полку, с юго-запада взбираемся на вершину Грандиозного. Восемь часов подъёма. Холодом фирнового снега дохнула вершина пика.

С высоты 2922 метра предстаёт торжественная красота Центрального Саяна. На юго-востоке горной страны виден пик Поднебесный, цепь вершин Удинского хребта, за которыми, в недосягаемой дали, прячется пик Топографов и ещё дальше - многоголовый Мунку-Сардык.

Munku-Sardyk

Поздравляю своих товарищей - Николая Журавлёва и Юрия Колупаева с восхождением. Пишу записку от шестнадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года, кладу её в каменный тур у бюста вождя мирового пролетариата. Позже узнали, что после нас на Грандиозный поднялись туристы из Чебоксар. Студенты Чувашского госуниверситета шли налегке, даже без клочка бумаги и ломаного карандаша, и в доказательство о своём восхождении, взяли нашу записку.

За три часа мы вернулись в базовый лагерь. Позади перевалы Пихтовый и Агульский. Узкой полосой сверкнуло на солнце чудное озеро.


 

3. Замкнуть маршрутное кольцо


При километровой ширине, на одиннадцать километров в меридиональном направлении тянется Агульское озеро. В озеро впадает и вытекает из него река Большой Агул. Озеро образовалось в тектонической трещине, в результате подвижки земной коры. Глубина озера сто четыре метра, берега обрывистые, скалистые. Идём по высокому восточному берегу.

agulskoe

Вдалеке, на западе, виден ещё один удивительный горный водоём - озеро Медвежье.

Medvegye

Ничто не тревожит покой водной глади, ничем не нарушается тишина тёмнохвойной тайги. На северном берегу потемневшие от времени избёнки егерского стана. Изредка проходят мимо озера туристы, геологи, на вертолёте прилетает выпить-перекусить администрация с Большой земли.

А рыбалка здесь запоминающаяся: кроме хариуса и ленка, в озере водятся, ничего себе рыбки - трёхсоткилограммовые таймени! Рядом с озером, на Додинском гольце, много лекарственных трав. Один из видов горной розы - рододендрона называют кашкарой. Растение издаёт тонкий, нежный аромат, помогает от разной хвори. Один геолог сильно страдал от ревматизма, хотел наложить на себя руки. Геолог, по совету туземцев, решил испробовать «последнее» средство.

Kashkara

Начав принимать настой кашкары внутрь и наружно, страдальцу снова захотелось жить. Народная медицина хвалит золотой и маралий корень, но более всего – панты, лекарственную ткань из верхних отростков рогов марала - благородного оленя или изюбра - косули.

На Додинском гольце, открытым всем ветрам, погода резко изменилась: хлынул проливной дождь, температура понизилась, впору падать снежинкам. Разгорячённые долгим подъёмом, мы начали мёрзнуть.

Вокруг - унылый горно-тундровый пейзаж. Скрываемся в распадке, среди кедрово-лиственничного редколесья. Пальцы рук плохо слушаются. На ветру, в дождь, костёр разгорается не сразу. Пара топоров в умелых руках не даёт костру гаснуть, и скоро смолистые поленья обдают жаром наши сырые штормовки. Через пару часов выглянуло солнце, оживило ландшафт, дождь кончился. До темноты надо выйти к реке Унгайлык. С севера обходим неприступную стену Агульских белков, впереди путь заслонил Тагульский хребет. Перед рекой Малый Тагул, на крутом спуске, много оленьих следов. В одном месте выходим к неподвижно лежащему оленю. Ноги животного попали между поваленных стволов деревьев, одна нога сломана, и олень погиб из-за потери крови.

Вскоре, на одной из полян, увидели оленье стадо. Животные не пугаются, не убегают, смотрят на нас грустными глазами. Уходим к охотничьей избе на реке Инжигой. С Сопи-горы бодро спускаемся по тропе к реке Каменке, совсем не завидуя тем, кому придётся подниматься на упомянутую гору. На Каменке, из-за прижимов, приходится переходить несколько раз с одного берега на другой. За деревьями маячат домики Верхней Гутары, откуда вышли мы на маршрут и где наш трёхсоткилометровый поход заканчивается.

Sayan 4m

Сделав разворот, АН-2 летит к железной дороге, к старой стальной магистрали. До встречи тайга и горы, мы ещё вернёмся к вам!


Бушуев Виктор Владимирович
17 сентября 1973 года.

 

Комментарии   

0 #1 А. Борщов 27.02.2014 06:24
Сочно написано.
Только акценты странные. Про три жизни не в счет, про "вспомнили, когда обнаружили останки", "никто на поиски не бросится".
Это попытка политизировать события или незнание фактуры?
А ничо, что отец Кошурникова был не последним человеком в государстве? И что сын сам рвался на маршрут? Может быть автор не в курсе, что искать их начали, когда они еще были живы и искали до сильных морозов? И останься они в избушке под Базыбаем, - все бы сложилось по-другому?
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить