Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

1. Путь обречённых


Руководство, глядя на карту, качало головой, сознавая вздорность предложенного проекта. Лазейки среди гор для прокладки железнодорожных путей не было, но был приказ Кремля. Для поиска кратчайшего пути через саянские хребты у Наркомата путей сообщения нашлись свои штрафники. Шла война, а в войну три человеческие жизни не в счёт. О сгинувшей партии изыскателей вспомнили, когда на речной песчаной косе были обнаружены останки Александра Кошурникова. Тела двух спутников Кошурникова размочалила о камни злобная река Казыр...
В 1939 году в Хабаровском крае заключённые начали укладывать первые рельсы Байкало-Амурской магистрали, но вскоре работы свернули. С нападением фашистской Германии, решено было, на случай войны с Японией, расширить для грузопотока главную сибирскую магистраль, сократить километраж, проложив стальную ветку через Саяны. Александр Михайлович Кошурников - инженер-железнодорожник, к своим тридцати семи годам, приобрёл хороший изыскательский опыт.

Koshurnikov

Замечу для своих земляков, что в 1940 году вступила в строй железная дорога Синарская (Каменск-Уральский – Челябинск), которую проектировал Кошурников.

В саянском походе участвовал изыскатель Алексей Журавлёв, имевший кое-какой опыт работы, а самый молодой, двадцатисемилетний Константин Стофато и вовсе не подходил для столь серьёзного задания. О полном пренебрежение к жизням изыскателей, выполнявшим не что иное, как правительственное задание, говорит удивительный факт: в неведомую тайгу им запретили брать огнестрельное оружие, ружьё пришлось добыть тайно. Для поисковика из личного снаряжения главное - обувь, а выданные ребятам сапоги и валенки «просили кушать». Кошурникова угнетало и то, что постройка железной дороги означает гибель малочисленного населения центральной части Саян - тофаларов. Год 1934 явился для тофов концом привольной жизни. На смену кочевому оленеводству и охоте на пушного зверя пришла навязанная сверху оседлая жизнь, пустое времяпровождение, пьянка, вымирание.

FedoseevГорькой усмешкой наполнены слова в записке изыскателя, где он, будто прощаясь, напоминает тем, кто его направил, вечную историю «о граблях», о том, что различные поисковые отряды, ушедшие в Саяны наобум, зачастую из тайги не возвращаются. Топографическая карта была старенькая, и можно было бы снабдить изыскателей свежими данными. Так, в конце 30-х годов, в центр Саян удалось проникнуть топографу Григорию Федосееву, пополнить географические знания, заодно хватить фунт лиха в этих краях. Но трудности скитаний забываются, а на свет появилось признание любви к горам - правдивая и занимательная повесть «Мы идём по Восточному Саяну».

Вообще, Центральным Саяном стали называть горный массив, включающим хребет Крыжина, Агульские белки и хребет Кинзелюкский. Высшие точки хребтов не превышают трёх тысяч метров, много вершин, куда не ступала нога человека. Присутствие в здешних местах железной дороги не реально: замучишься пробивать тоннели. С горных круч скатываются ручьи и водопады, здесь нет болот, сырости, комаров, но летом подкарауливает энцефалитный клещ...

Горелая тайга измотала силы. Мы давно хотели совершить туристский поход в Саянах, и вот, пожалуйста, получайте-с! С тяжёлыми, будто свинцовыми рюкзаками, выделываем акробатические упражнения, преодолевая завалы обгоревших деревьев: в 1958 году здесь знатно полыхало, и битая тропа исчезла. Третий день идём по заявленному «пятёрочному» маршруту, там, «где дохнут рысаки». А позади безумный прыжок реки Гутары с тридцатиметровой высоты, сотрясающий округу гул падающей воды, памятник Григорию Анисимовичу Федосееву на Иденском перевале, переход каньона Большой Кишты по брёвнам Чёртова моста, где когда-то проходил Федосеев и где, глядя на ущелье Кишты, Кошурников окончательно уяснил, что Макар здесь телят не пас, и о прокладке стальной магистрали стоит забыть....

Переходим вброд Прямой Казыр. Тугая масса ледяной воды пытается оторвать ступни ног от речного ложа, отправить человека в «свободное» плавание, но идём вшестером «таджикской стенкой», и нас так просто не возьмёшь. На другом берегу реки показываются романтические фигуры: две молодушки вышагивают налегке, кроме спальников и туалетных принадлежностей, в их рюкзачках, вероятно, ничего нет; за девицами тащится атлетического сложения мужчина, огромный рюкзак плющит беднягу. Давящий груз вызвал на лице носильщика непроизвольную улыбку, видимо так, улыбаясь, и шёл всю дорогу. Позднее, в Нижнеудинске, мы узнали, что эта троица потерялась, и неизвестно, вышли ли туристы из тайги. Скоро тропа уйдёт в сторону от Казыра, в горы, и вдоль берега реки скалы-прижимы пройти не дадут, а если плыть на плоту, то не миновать порогов - Кривого, Щёк, Верхне-Китатского, Базыбайского.

PryamoyKazyr

И в наши дни Казыр, для экипированного туриста-водника - река серьёзная. А осенью 1942 года изыскатели вынуждены были следовать по утверждённому маршруту. Без тропы, через бурелом, валежник и заросли кустарника хода нет. Будешь топтаться на месте, в день по километру, подъёмы и спуски вымотают силы. Нагрянет шальная погода, продукты иссякнут, и земная жизнь закончится. Нужны тропы, но тропы не звериные, ведущие к водопою, а дорожки, пробитые в течение многих веков карагасами или как они сейчас себя называют - тофами, народа, пришедшего в Саяны из Центральной Азии. Основная часть тофов, двенадцать тысяч лет назад ушла через Восточную Сибирь и межконтинентальный перешеек в Северную Америку, влившись в индейскую этно-культурную общность. «Саянские тофы» остались на реках Гутара, Уда, Нерха в таёжных стойбищах, на месте которых выросли небольшие интернациональные посёлки Верхняя Гутара, Алыгджер и Нерха, где тофов раз, два- и обчёлся. В своих сибирских экспедициях Григорий. Федосеев использовал знания и умения проводников, взятых из местных жителей. Опытный таёжник и без тропы правильный путь найдёт. У Александра Кошурникова, с выходом на Казыр, проводника не оказалось. Тофалары никак не могли приветствовать постройку железной дороги в родных краях. Ни Казыр, ни Кизир, ни Уда, не были для тофов «белым пятном», по этим рекам аборигены кочевали испокон века...

tofalary

А снег валил всерьёз, на реке появились забереги. Впору было вставать на лыжи. Но лыж у железнодорожников не было, по снегу они шли практически босиком. Пятидесятикилограммовый запас вяленого мяса давал возможность продержаться в рыбацкой избе до появления спасателей: сроки возвращения давно истекли. Характер долины Казыра на дальнейшем участке с технической точки зрения был Кошурникову ясен, характеризовался переносом речного материала и разработкой боковых долин - только и всего-то. Изыскатели, измотанные до предела человеческих возможностей на непроходимых порогах, чтобы уменьшить груз, мясо оставили, продолжили путь, зная, что никто на их поиски не бросится, искать не будет, такого уговора не было. Оставшиеся полсотни километров до советско-тувинской границы, пройти не удалось. Ребята не смогли преодолеть силу сложившихся обстоятельств, как это удавалось делать сказочному Одиссею.

Комментарии   

0 #1 А. Борщов 27.02.2014 06:24
Сочно написано.
Только акценты странные. Про три жизни не в счет, про "вспомнили, когда обнаружили останки", "никто на поиски не бросится".
Это попытка политизировать события или незнание фактуры?
А ничо, что отец Кошурникова был не последним человеком в государстве? И что сын сам рвался на маршрут? Может быть автор не в курсе, что искать их начали, когда они еще были живы и искали до сильных морозов? И останься они в избушке под Базыбаем, - все бы сложилось по-другому?
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить