Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Содержание материала

1.Чистоп

Едва заметная тропка в обрамлении вековых елей уводила вглубь тайги. Вшестером шагаем через поваленные деревья. Молодые участники похода: Миша Бушуев, Игорь Пошляков и Тимур Павлюк идут весело, поглядывая по сторонам, подшучивая друг над другом. Видно, что север им нравится, а двухпудовые рюкзаки не в тягость. Группу замыкают молчаливый и серьёзный Игорь Крупенников - наш походный фотограф, турист бывалый, товарищ надёжный, и Николай Ягодин - подвижный, деятельный, без которого в любом походе не обойтись. Всех нас объединяет страстное желание общения с родной уральской тайгой, горами, а трудности на маршруте пока выглядят « мелочами жизни». Впереди сто шестьдесят километров через нехоженную тайгу и горы, сто двадцать километров сплава по мало исследованной реке Унье.

Unya

Тропа всё чаще теряется среди сумрачной, молчаливой тайги. Хвоя тесно стоящих деревьев пропускает мало света, и в лесу царствует полумрак. Идём по компасу, проваливаясь по колено в мягкий сырой мох. От деревьев ложатся вечерние тени, в распадках копится туман. Впереди блеснула весёлая речка Тосемья. Вездесущий Коля Ягодин торжественно поднимает над головой какое-то растение. Да это же родиола розовая - родственница женьшеня! Растение обладает сильнейшим адаптагенным свойством - настой или отвар корней родиолы не столько лечит организм человека, сколько не даёт человеку заболеть. Кстати, горы Урала богаты редкими лекарственными растениями, обычными для высокогорных лугов Алтая и Саян. Растёт на Урале и «маралий корень» - левзея сафлоровидная, а на хребте Кваркуш, в верховье речки Жигалан можно встретить большую ботаническую редкость - «красный корень»- копеечника забытого. Из Саян мы привозили родиолу, названную в народе «золотым корнем», и вот здесь, на Северном Урале, снова встретились с ним. Его золотые головки покачиваются у воды.

ZolotoyKoren

С севера тянет сыростью, ночь скрывает очертания далёких хребтов с пятнами снега. Не сказать, что здешние ночи очень холодные, но под палатку обязательно укладываем плотный слой «лапника» - пружинистые пихтовые ветки. Наутро ищем указанную на карте мансийскую тропу, но тщетно. Идём вверх по речке, обходя лесные завалы, разбрызгивая кристальную воду Тосемьи. Сзади , на востоке, открывается необозримое зелёное море тайги с прожилками рек, пятнами озёр. Там – Сибирь, туда, к Оби, устремляются все реки восточного склона Урала. Стена тайги местами отступает, давая место полянам с высокой сочной травой, зарослями цветов, золотого корня и зверобоя. Не режет этих трав острая коса, на сотню километров ничто не говорит о присутствие человека. Впереди хорошо виден массив Чистопа. Этот горный кряж стоит в стороне от Уральского хребта, как каменный остров возвышаясь над тайгой. По-мансийски «чистоп» - спина лошади. За много километров, со стороны реки Лозьвы, Чистоп действительно напоминает очертания спины лошади. Многие миллионы лет назад, в период горообразования, массив Чистопа был сформирован глубинными извержёнными породами. Некогда острые вершины горы были отутюжены продвигавшимся с севера великим ледником, оставившим лишь отдельные скалы, над которыми поработали внешние силы, создав каменные останцы в виде фантастических фигур людей или животных.

chistopvershina

Всё круче становится подъём. Тайга остаётся позади. Ноги спутывает карликовая берёзка, кедровый стланик. Тосемья - одна из дочерей Чистопа, мчится вниз, прыгая с уступа на уступ, чтобы слиться с водами старшей сестры Ушмы и матери Лозьвы. Последние лучи солнца прячутся за хребтом. Среди камней и низкорослых елей, в ущелье Тосемьи устраиваем ночёвку. Впереди, в полукилометре, белеет снежник, от которого веет холодом. На фоне неба чётко видны зубцы отрогов Чистопа, окрашенные в тёмно-коричневый и фиолетовый тона. Хочется быстрее залезть в спальный мешок. Но Коля Ягодин предлагает в вечерний чай бросить золотого корня...

Через полчаса, усталости как не бывало, и в полутьме группа штурмует два отрога Чистопа, наслаждаясь горными видами, нахваливая целебный напиток. Утром ребята катаются по снежнику. Кажущаяся близость вершины обманчива. Утомителен путь по предательским камням, качающимися под ногами. Но вот и вершина, увенчанная скальным пиком. Высота 1292 метра. На востоке без конца и края зелёным ковром расстилается Западно-Сибирская низменность. На западе ощетинился снежными вершинами главный уральский хребет.

Hrebet

Неожиданно появилась олениха с оленёнком. Животные недоверчиво смотрят на нас, близко не подпускают. Очевидно, где-то по близости оленье стадо. На горных тундрах много ягеля, и домашние животные всё лето свободно пасутся в горах. Осенью манси отгонят оленей на таёжные стойбища.

Oleny

Спуск с Чистопа крут. Как архары, прыгаем с камня на камень, приближаясь к границе леса. По тайге идти и того хуже: трава маскирует поваленные деревья и каменистые осыпи. Выходим к речке Чопорье, очень похожую на полюбившуюся нам Тосемью. Нашлась и долгожданная мансийская тропа, ведущая на «Камень» - уральский хребет. С севера по тропе манси обходим массив Чистопа. Подъёмы сменяются спусками. На деревьях виднеются старинные затёски, они не дают сбиться с пути. Пройдя по бездорожью, начинаешь проникаться уважением к смелым, неутомимым землепроходцам, жителям тайги - манси. В глубокой древности предки современных манси - протоугры селились на многочисленных озёрах Восточного и Южного Зауралья, по берегам Туры и Тагила, Нейвы и Режа, Исети и Миасса. Охотились на лося, медведя, ловили рыбу. На скалах, вблизи воды, красной охрой ставили знаки охотничье-промысловой магии. Жили отдельными семьями, входившими в состав двух тотемных братств - Медведя и Лягушки. Имели орудия труда из камня и кости, плавили металл. Таёжный уклад жизни не менялся веками. С приходом воинственных кочевых племён, угры оттеснялись на север, в дикие, необжитые таёжные пространства.

Tayga

В верховьях рек Лозьвы и Вишеры возникли стойбища семей фратрии Медведя, имевшие самоназвание - «Лозьвы местные люди». После крещения лозьвинских манси, их селения в старинных актах значились юртами Куриковых, Укладовых, Бахтияровых. Обычай наносить рисунки на скалах перешёл в традицию нанесения рисунков на деревья. Причём теперь рисовали не сцены охоты, а просто ставились условный знак добытого зверя и тамга - принадлежность охотника к определённой семье. Этот обычай сохранился до наших дней.


 

2.Мансийской тропой

Мансийские тропы на уральском севере имеют древнее происхождение. Удивляет природное чутьё, прекрасное знание местности таёжными жителями. Даже сейчас, имея карту, ориентироваться в тайге не просто, а мансийская тропа, ловко обойдя болото, вывела к ручью. На дереве у лесного кострища виден «катпос» - охотничий затёс-информация, что здесь был добыт медведь. В просветах деревьев виднеется тёмная громада уральского хребта. Тайга редеет. На водоразделе между Северной Тошемкой и Ушмой в берёзовом лесочке стоит загон для оленей, нарты, на дереве лабаз - хранилище продуктов. В лабазе мешок с окаменевшей мукой, соль, береста. Людей здесь не было давно. Мы, вероятно, вышли к глухариному току. Огромные глухари устраиваются невдалеке от нашего костра, с недоумением глядя на незваных гостей. Ребята срочно мастерят луки и стрелы, но гордые птицы перелетают с дерева на дерево, доводя неудачливых стрелков до отчаяния. По палатке стучит дождь. Урал закутался туманом.

Katpos

Утром продолжаем подъём. Тайга уступает место высокогорным лугам. Открывается вид на уральский хребет, носящий здесь название Поясовый Камень - многочисленные каменистые отроги с причудливыми скалами на вершинах, ленточки рек. Низко плывут серые тучи. Моросит мелкий дождь, ущелья закрыл туман. Видимость - не более ста метров. На гольцах тропа теряется. Идём по компасу мимо скал-останцев, напоминающих развалины древнего города. В вечерних сумерках, мокрые с головы до ног, выходим к крутому обрыву. Внизу с рёвом, пенясь на перекатах, мчится Вишера. На лесной поляне устраиваем нехитрый походный бивуак. Наутро погода прояснилась, а рыбаки порадовали хорошим уловом. В верховье Вишеры прошли заброшенную геологическую базу Гравикова и, вскоре, увидели свежесрубленные домики новой геобазы. Познакомились с начальником пермской геологической экспедиции Диной Валентиновной Черепановой. Оказывается, здесь с ранней весны до поздней осени ведутся изыскательские работы. Геологи рады нам, как старым знакомым, хорошо накормили, поделились продуктами, показали топографические карты, а проводник экспедиции - манси Валерий Бахтияров рассказал, как лучше выйти к реке Унье.

Vishera

Начальница отправляется в разведку, лихо, как амазонка, вскакивает на лошадь, поправляет полевую сумку и кобуру с личным оружием. И нам пора в путь. На подступах к Унье предстоит пересечь хребет Яны-Емты. Островерхая гора Хозъёл осталась слева. Грозно высятся скалы сурового Гумпкапая. Рассказывают, что на «горе Великана» живёт йети, и с ним, по ночам, можно пересвистываться...

На горизонте чуть заметна макушка старика Отортена - «горы, дающей ветер», как считают аборигены. С Отортена стекает река Лозьва, в её верховье находилось вогульское капище, где хранился идол Сорни-най - «Золотая баба». Думается, что «баба» не золотая, а медная и упрятана она от чужих глаз дальше Тмутаракани. Говоря о культовых фигурах и жертвенных местах вогулов, уместно упомянуть о Горном инженере Л.А.Лебедзинском. В 1887-1889 годах Лебедзинский принимал участие в путешествии известного геолога Е.С.Фёдорова по Северному Зауралью, занимался хозяйственной деятельностью, строил избы и продовольственные склады, общался с остяками и вогулами, которые за застольной беседой много чего интересного ему поведали. Являясь действительным членом Уральского Общества Любителей Естествознания, Л.А.Лебедзинский в 1891 году сделал краткое сообщение о своём пребывании на Северном Урале, демонстрировал членам Общества фотографии интересных местностей на реке Северная Сосьва, а также весьма интересного вогульского идола – серебряного мамонта длиной в три четверти аршина и вышиною в половину аршина, которого удалось ему увидеть в одном из жертвенных мест вогулов...

Mamont

Да-а, такого бы слоника на трюмо! Действительно, район верховий Лозьвы и Северной Сосьвы, озеро Турват и Сосьвинский Молебный Камень ждут своего исследователя, поскольку эти места считаются священными у манси. Ну, а мы смотрим на запад, куда веером убегают многочисленные отроги главного уральского хребта, изрезанные долинами рек и ручьёв. Режет глаз белизна снегов на склонах. В дымке угадывается долина Уньи. Торжественно и прекрасно величие гор.


 

3.Унья

Перевал остался позади. Ещё за километр «услышали» голос реки. Но о сплаве пока рано думать: мелковата и бурна Унья. Принимая к себе речки и ручейки, стремительно несёт она свои воды к великой северной реке Печоре. Бредём вниз берегом реки без тропы через кустарник и колодник. Двадцать километров бездорожья утомляют. Только в слиянии Большой и Малой Уньи собираем катамараны, начинаем сплав.

UnyaSplav

Река подхватывает наши судёнышки, бросает на бесконечную гряду бурунов. Мелькают берега. Еле успеваем уходить от острых подводных камней. Проскочив полсотни километров, река замедляет бег, появляются острова и высокие известняковые скалы. Едва не прозевали Уньинскую пещеру, вход которой с реки не виден.

Пещера открывается большой мрачной аркой. В пещере сыро, как в нашей Смолинской. Фонари выхватывают из темноты подземные коридоры и залы. Пол во многих местах носит следы раскопок Третьего отряда Вологодской археологической экспедиции. Неподалёку от входа валяется «забытая» учёными кость ископаемого животного. Пещера использовалась древними людьми в эпоху камня, в средневековье в ней совершали жертвоприношения лесные охотники.

UninskayaP

После впадения Кисуньи река стала шире и многоводней. По руслу Уньи разбросаны крупные валуны, здесь река прорывается через увал Высокая Парма. Осторожно проходим Большой порог. Пять километров держим ухо востро: с водой не шутят. Но порог оказался не столь сложным: уровень воды достаточно высок, опасные камни закрыты. Всё чаще над рекой поднимаются скалы. Многие из них напоминают чусовские «бойцы». Внимательно осматриваем утёсы, нет ли древних рисунков. Особенно интересует Камень Писаный, но какая скала на Унье носит это название, мы «не в курсе». А деревня Усть-Бёрдыш ещё не скоро, и спросить некого. Археолог В.Н.Чернецов отмечал, что последняя и самая северо-западная группа наскальных изображений Урала расположена в среднем течении реки Вишеры. Здесь ещё с 17-го века известны две скалы с писаницами - камни Моховой и Писаный. Хотелось бы сделать на Унье, находящейся севернее Вишеры, «скромное» научное открытие.

UstBerdysh

Проплываем мимо скалы из белоснежного известняка, скала буквально магнитит наши взоры, но рисунков не видать. За утёсом Первокаменным показались строения единственной на Унье деревни Усть-Бёрдыш. В четырёх избах живёт семья потомков старообрядцев.

В Печёрском крае раскольники появились в начале 18-го века. Так называемые «строгие пустынники» забирались в непролазные дебри по рекам Щугор, Илыч, Подчерем. За «верными» шли «менее строгие», они рубили избы, осваивали необжитые места. До появления староверов, в самых верховьях Уньи, близ гор, стояли юрты вогулов Минея и Алексея Укладовых. Вскоре вогулы ушли на Лозьву, почувствовав ущемление своих прав на лесные угодья.

В Усть-Бёрдыше, куда мы приплыли, патриарх местного семейства Чагин - этакий старичок-лесовичок, вертел головой, на вопросы загадочно улыбался, забавно посвистывал носом, словно охотничьим манком. Узнали, что белоснежная скала - и есть Писаный Камень, но происхождение названия скалы выяснить не удалось. Идти пешком до скалы для детального осмотра не было времени. До революции, у деревни, на левом берегу Уньи, на базе местных залежей бурого железняка, десяток лет работало кустарное чугунолитейное предприятие крестьянина-предпринимателя Лукьянова. О существовании предприятия свидетельствуют фундамент здания и разбросанное по лесу заводское железо. Возле устья речки Бёрдыш имеется скальный навес, под которым археологами обнаружено жертвенное место.

UstBZavod

На следующий день уходим из Коми АССР в Пермскую область. Снова пешком через тайгу. Бросок к деревне Черепаново на реку Колву вошёл «золотыми скрижалями» в летопись нашего похода. Дорога, а по местному «волок», по которой возили «лукьяновский чугун» в далёкую Чердынь, представляла из себя тропу в тридцать три километра длиной, сплошь заваленную огромными елями и пихтами, после прошлогоднего «лесного урагана». На языке местных военных такой «ураган» называется «ударная волна».

Zaval

В вечерних сумерках вброд пересекаем сонную Колву и, смертельно усталые, попадаем в Черепаново. Это медвежий угол, край земли пермской. До шоссейных дорог отсюда можно добраться только на тракторе, и только зимой. Но нам зимы не ждать. Сотню километров удаётся преодолеть сначала на моторной лодке, затем на «зэковском» грузовичке, а дальше - маленьким АН-2 улететь в Березники.

KolvaVetlan-m

Под стук вагонных колёс вспоминаем пройденный маршрут, строим планы грядущих походов.

Бушуев Виктор Владимирович
27.08.1986 года

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please paste a VALID AdSense code in AdSense Elite Module options before activating it.