Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

На заросшем лугу старый тополь, как маяк, напоминает о былой крестьянской жизни. Тополя - маяки. Деревни нет, а тополя - как солдаты на посту. Время не щадит тополя и от деревни только ямы в густой траве. Сельское предание, старинная карта, церковная запись могут рассказать о бывшем поселении, о людях, оставивших след на уральской земле. Пока живы люди, историческая память долговечна: быль иль небыль способна удержаться века, переходить из поколения в поколение, может соперничать с недосказанной строчкой ветхой летописи. Документы хранила церковь. После появления в Сибири Тобольской епархии (1620 год), задумали повсеместно строить церкви, но в те безлюдные годы паствы не было. Инородцы (ханты, манси), коих крестили, прятались по лесам, продолжая моления в своих древних кумирнях. Не скоро в царстве Московском закрепился слух о походе Ермака, о новых, открытых землях и возник интерес к сказочным богатствам Урала. В Зауралье первые церкви появляются в конце 17-го века, они ровесники царя Петра Алексеевича. Церкви строили из дерева, и они часто сгорали от непотушенной свечи, как, когда-то, Москва, по этой же причине, «семь раз горела». Гибли письменные источники – «метрические» книги, куда записывали, когда раб божий родился, когда женился, когда почил. Сгорали записи священников о первых поселенцах и разных местных чудесах. К середине 19- го века храмы строили из камня, но и тогда пожары были не редки. Таким образом, источниковедческая база сильно сокращалась. Были и другие письменные источники. Например, в конце 17-го века, тобольский переписчик Лев Поскочин взял на карандаш население Зауралья – оказалось 8 тысяч душ. Такой мизер в уральской глуши растворялся замертво. Позднее, в 18-ом веке, появились чертежи местностей, планы межевания земель, где значились существующие на тот момент населённые пункты, а когда они появились – кто его знает. А были ли у нас, в Зауралье, самые ранние русские поселения и историческая память о них стёрта? Богатейшие сведения о материальной культуре наших близких предков, можно было бы получить путём исследования самых первых селищ 17 – 18 веков, времён царя Алексея Михайловича и первых лет правления Петра Алексеевича. К сожалению, уральские археологи историей уральской деревни не занимаются, лишь изредка упоминая о русских поселенцах, случайно наткнувшись на черепок сельского гончара. Археологические памятники – русские селища, являются ценным историческим источником прошлого, отдалённого от нас не так уж далеко – на 300 – 400 лет. Учёным означенное время не интересно, им подавай «седую» древность. И тогда, только дотошному краеведу остаётся копать до дна! В молодости, автор настоящих строк, нашёл и зарегистрировал в своей памяти несколько старинных селищ. Так, на реке Каменке, близ устья речки Чёрной, видны ямы, расположенные параллельными рядами. Несомненно, это бывшая когда-то деревня. Старики села Черемхово (Савино) рассказывали, что будто они слышали от своих дедов, что и в их время селище выглядело так же, и тогда тоже никому не было известно, кто здесь жил. Борт одной из ям обвалился, обнажив часть жилища – обгорелые брёвна, обожжённую глиняную обмазку, черепки, сделанной на круге глиняной посуды, железные скобы и оплавленное в огне стекло. Наверняка первые, «допетровские», русские селища фиксируются и в ряде других мест, например, на Исети у деревни Черноскутово, на Синаре – у деревни Булыгино, на речке Исток – у села Пирогово. Население Зауралья прошло долгий путь хозяйственного и общественного развития. Как видим, имеющиеся в нашем распоряжении данные не все этапы этого развития освещают. Полномасштабные археологические исследования могли бы восстановить картину жизни переселенцев – эмигрантов, которые первыми пришли обустраивать новые «государевы» земли. Картина колонизации нашего края представляется такой. На Урал шёл народ неординарный, решительный, без царя в голове – беглецы из крепостной неволи, уголовники – отпетые головушки, никому не подвластные казаки – «свободные наездники», раскольники – ревнители старой веры, преследуемые царским правительством и всякие искатели лучшей доли. Переселенцы шагали в полную неизвестность. Старались добраться до нового места до зимы, до холодов. Шли ватагой, артелью: одиночка в одночасье мог не снести головы. Переселенческая волна в северной части региона катилась через тайгу по Бабиновской дороге, выходящей к Верхотурью – к холодной, малопригодной для крестьянского хозяйствования земле, другие двигались по Казанской тропе и выходили в Южное Зауралье, богатое чернозёмом. Различного толка старообрядческие общины оседали в глухих уголках среднеуральской тайги, сохраняли двоеперстие, создавали новый жизненный уклад на новой родине. Переселенческие волны состояли из бывших представителей Великороссии, Малороссии, Литвы. Были выходцы финно-угорского происхождения – коми, удмурты, чуваши. Контингент был не грамотный, знавший алфавит только от «аз» до «буки», а про «веди» - не слышали. Фамилии в ту пору не были заведены, кого величали Ивашкой, кого звали Митькой, кто имел прозвище или кличку. Документов, удостоверяющих личность, не было и в помине. Из имущества ценился топор, из домашних животных – лошадь; кто-то прутиком погонял козу, кто-то вёл корову. У богатеньких, за поясом, в кошельке, звенели «проволочные» серебряные монетки – полушка, денга, а то и копейка. Для сохранности серебро держали за щекой. Женщин среди переселенцев было мало, а без женщин мир умрёт. На Урале нехватка женщин создавала для колонистов большую проблему. Новосёлам предстояло знакомство с чужой жизнью – хозяйством и культурой соседей. Древними жителями за «Каменным поясом» являлись индоевропейцы финно-угры ( вогулы, остяки, они же манси и ханты). В 9-ом веке башкиры - тюрки прискакали из Аралья, оттеснили финно-угров далеко на север, сделались хозяевами огромной территории – и степей, и лесных областей. С 14-го – века на Урале, как отголосок Золотой Орды - татары, тоже тюрки, а степняки киргиз-кайсаки ( казахи) просто частые гости. Кроме своих занятий - у вогулов охота и рыболовство, у татар и башкир – пастушеский и земледельческий труд, аборигены имели свой язык, религию, обычаи и внешнее различие. С татарином понятно: глаз узкий, нос плюский, совсем, как русский. Вот что писал в 19- ом веке итальянский профессор Соммье о киргизах: « Огромные скулы, широчайшие лица, вспухшие веки и короткие неуклюжие фигуры», о башкирских женщинах – «лица широкие и плоские, носы длинные и орлиные. Вообще башкиры,- добавил итальянский учёный,- имеют приятные черты лица, по сравнению с киргизами» ( Профессор Соммье. « О башкирах»., Екатеринбург., 1891, с.20 ). Русские переселенцы с интересом поглядывали на туземок – башкирок с их длинными косами и треугольным монисто, покрытое разноцветным бисером. Приятно было бы, когда башкиры, по обычаю, взяв русского гостя за руки, приветливо сказали: «Ас - саляму алейкум! Здравствуйте, а, вот и мы!». Впереди, как будто, открывались не плохие перспективы – мирное житьё с магометанами, кумыс, маханина – конское мясо и жирный бишбармак. Но настораживали дурные вести. Ещё во время первой колонизации, после окончания ратных подвигов, дружинники Ермака, вложив мечи в ножны, вдруг вспомнили о женщинах и в 1596 году сибирские конкистадоры пограбили башкирские аулы, похитили всех женщин, прихватив с собой девочек - грудничков. Туземцы в долгу не остались, полилась кровь, началось повсеместное притеснение башкир, расхищение их земель. «Волнения» вспыхнули во всех сорока пяти «коленах». Восстания длились до правления Екатерины Второй, принося несчастье коренным жителям и русским переселенцам. Виной трагическим событиям послужили не столько казачьи наскоки, сколько назначенная Москвой администрация, занимавшаяся вымогательством и всяческим беззаконием по отношению к биям и рядовым башкирам. Кроме того, верха русской православной церкви задумали обратить башкир в христиан. До 14-го века башкиры ислам знали понаслышке, религия была языческая, не поддерживающая порядок покорности, и в каждом роду были свои жрецы. Среди башкир ислам закрепился к 18-ому веку, и попытка христианизации привела к небывалому усилению «волнений». Между тем плохо, когда женщины в дефиците. Русское правительство озадачилось демографическим вопросом, отлавливало по городам «гулящих» девиц, этапом отправляло для новосёлов этот своеобразный контингент – «жонок». По пути следования в Сибирь, жонки речь вели на нецензурной лексике, распевали « срамные» песни, а молодые драгуны, от стыда, прятали глаза. Так закладывалась нравственная основа формируемого уральского общества. Воистину, колонисты не были красавцы – один к одному и меж них не порхали красны девицы, но славянские бородатые портреты затмевали прочие этносы, хотя в ряде уральских местностей, в деревенской глубинке, сохранился, пережив века, некий «особый» славянский тип физиономии, который в старину называли «рылом» - выдвинутая передняя часть лица, большие зубы, квадратная тяжёлая нижняя челюсть, напоминающая «боксёрский» подбородок англо-сакса. Короче говоря, такая красота для эстета – это перебор в человеческой породе. Кстати, кому-то безразличны не только женщины – «образины», но и женщины небесной красоты. Так, первый житель деревни Чайкино был некто Казак. Бобыль жил до старости во здравии без женской ласки. Приблудный Чайка, в слиянии Синары с Багаряком, увидел зимовье Казака, и рядом срубил свою избёнку. У расторопного Чайки появилась жонка, а со временем - и кудлатые детки, которые на печи щелкали семечки, играли в бабки с жившими неподалёку татарчатами, полоскали грязные ножожки в кристальных водах Багарячки. С появления чайкинского потомства, деревню Казакову переименовали в Чайкину. Чайка держал нейтралитет, и эту деревню башкиры обходили стороной, не думали сжигать, как это делали с иными русскими сельцами, заподозренными в краже лошадей, хотя башкиры, как писал, ранее упомянутый мною Стефано Соммье, у казахов постоянно воровали лошадей – генетический порок не вытравишь железом, и ворованное сбывали этим же киргиз-кайсакам. Не успев обустроиться, мелкие поселения гибли от стрел и огня аборигенов, гибли или пропадали в неволе их немногочисленные жители, и местонахождение селения навсегда забывалось. К концу 17- го века в Зауралье появляются служилые люди – драгуны, беломестное казачество, охранявшие покой переселенцев, содействовавших продвижению колонистов на восток, к Тихому океану. Волости и уезды Сибирской губернии, село с церковью и приходом, связывали экономическими и культурными нитями уральский регион.
Бушуев Виктор Владимирович 20.11.2020г.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please paste a VALID AdSense code in AdSense Elite Module options before activating it.