Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Примерно до 1965 года еженедельно, по средам, встречи СГС были обязательными. По средам принимались устные и письменные отчеты о командировках в карстовые районы, строились планы на ближайшие дни и дальнюю перспективу. Документация строго хранилась, отслеживалась, но постепенно догляд за архивом угасал, отчётность теряла изыскательскую остроту. Уходили старые проверенные кадры, появлялись новые члены свердловской спелеологической семьи, и прошлое стало рваться, складываться из отдельных исторических лоскутков.

Трудами Богдана Полякова, передо мной появилась внушительная стопа потёртых, потрёпанных тетрадей, более, чем полувековой давности. В тетрадях отчёты свердловских спелеологов по результатам разведки уральского карста. В «отчёте» сообщается о цели экспедиционной вылазки, перипетиях, выпавших на долю спелеолога. На полевую работу, притягательную, но опасную, отправлялись на свои средства, свой страх и свой риск не профессионалы, специальность которых начинается с древнегреческого слова «гео», а всего – навсего спелеологи – любители. На Пушкинской, 10, на еженедельных по средам встречах («базарах») спелеологи вникали в мудрёные понятия геоморфологии, геохимии, геодезии, вертели в руках горные компасы, термометры, психрометры… Само – собой, без опыта скалолазания и знания верёвочных узелков в пещеру лезть не рекомендовано, поэтому отчёты рассказывают не только о подземных открытиях, но и о буднях СГС, заполненных активным отдыхом на скальных карнизах Среднего Урала.
Спелеология – наука молодая, всё в ней скрыто пещерным мраком, и долгое время литература о пещерах, о карсте – только от Марка Твена да Норбера Кастере. Но, на радость, и у нас появился свой человек, блуждавший, в закарстованном донельзя Пермском крае – Георгий Алексеевич Максимович, геолог. Он то и написал в 1963 году об основах карстоведения. Вышел первый том «основ», а вскоре и второй том, и всё о пещерах стало понятно, до зевоты. Юрий Лобанов поначалу мечтал оставить след в науке, время не терял, заводил полезные связи, здоровался за ручку с корифеями наук, толкал в тёмные углы комплексной науки спелеологии всю СГС, но ребят больше занимала спортивная сторона исследований, да и Лобанова - химика с вузовским дипломом, научные аспекты спелеологии так и не заинтересовали. Наука никогда не была приоритетным направлением в замыслах СГС, тем более, что препятствия, созданные природой, вынуждали спелеологов уделять всё большее внимание технической и спортивной подготовке в прохождении пещер. Несомненно, спелеологию в нашей стране на щит подняли свердловчане, и отчёты, лежащие у меня под рукой, служат тому прямым доказательством. В популярных книгах, появившихся в 60 – 70 –ые годы: «На земле и под землёй», «Пещеры Урала», «Уральские пещеры» помещены планы пещер, но о создателях этих планов, давшихся, порой, трагической ценой, кроме фамилий, ничего не сказано.
За строчками найденных отчётов видны авторы – люди интереснейшие, фигуры колоритнейшие, спаянные общими интересами и одной силой духа. Читаешь рукописи, и погружаешься, словно в омут с головой, в захватывающую атмосферу спелеологического поиска.
Среди тетрадей, самая ранняя, начинается с отчёта Владимира Миронова: «Отчёт о работе кыштымской группы (с 29.04. по 6.05. 1962 г.). Направление: Кыштым, Сугомак (Челяб. Обл.). Цель: найти и исследовать имеющиеся пещеры в данном районе. Состав группы: Юра Белоглазов, Володя Миронов, Вера Мезенцева.
29 апреля. Билеты купили почти до Уфалея (без двух станций) и в 6 ч. 53 м. выехали из Свердловска. В 11 ч. Прибыли в Уфалей. Доехали спокойно: контролёра не было. Народ на станции настырный. Поезд Уфалей-Челябинск отправлялся в 1 ч. 30 м. Два часа провели на станции. Зашли в буфет, который чем-то напоминает кабак в Дружинино, купили по стакану чая и пирожков с гречневой кашей. Билеты купили до Кыштыма за 40 копеек.
30 апреля. В вагоне спали. В 4 ч. приехали в Кыштым. Зашли на станцию и задремали. В 6 ч. проснулись в надежде расспросить кого-нибудь как попасть на Сугомак. После бесплодных расспросов вынужден был зайти в штаб народной дружины. Между прочим, когда я подходил, из-за дверей доносилась страшная нецензурщина. Там рассказали, что на Сугомак идёт автобус. Минут через пятнадцать пришёл автобус (без кондуктора), и мы поехали. Добрались до конечной остановки «Малые дачи». Расспросили у мужиков дорогу. Пройдя метров 200 по лесу, вышли к озеру Сугомак и пошли вдоль берега по узкоколейке. На другой стороне озер виднелась гора Егоза и должна быть пещера. По дороге встретили двух мужиков (местных). Один рассказал нам дорогу и, на вопрос, был ли он в пещере?- отвечал, что лазал до конца. Пещера небольшая, метров 20-30. Другой рассказал, что лазал метров на 80. Толково объяснил нам местонахождение пещеры и весь путь по ней. В 9 ч. подошли к месту. Там оказалась группа из Миасса (Челяб.обл.). Назвали себя альпинистами, но, в общем – пижоны. Когда мы подошли, они кончали завтракать. Скоро три парня и Юрка Белоглазов полезли в пещеру. Через два часа они вернулись. Стала собираться вторая группа. Мы напились чаю и тоже начали собираться. Причём пижоны забрали с собой все имеющиеся у них в наличии концы, ледорубы, карабины и грудные обвязки, в то время как у нас не было даже захудалой верёвки. Я не стал их ждать и полез один. Вход в пещеру довольно красивый, расположен в небольшой горке, по краям которой валяются выработки известняка, и вначале напоминает вход в «Дружбу», т.е. начинается в гроте. Дальше начинаются два хода: прямо и влево. Прямой ход короткий, примерно 10-15 м и кончается тупиком. Трудно сказать- засыпан ли он или такой от природы. Левый ход сразу идёт немного вверх. Метров через 10 довольно большой грот ( сравнение: «Келья» в Смолинской). Около левой стены имеется дырка. Дальше идёт наклонный ход – этот отрезок пути напоминает «дорогу в ад». Затем начинается ещё один грот, в который можно спуститься по шесту примерно 4 м. Этот грот имеет два хода, один из которых уходит вниз и полностью залит водой. Местные ребята говорят, что вода иногда уходит, и они лазали до пятого грота, который расположен примерно на уровне двух первых. Из альпинистов один кент говорил, что его друг лазал в эту пещеру на 800 м. Другой ход примерно 10-15 м кончается тупиком ( возможно обвал от сотрясения, типа пещеры у д. Белоносово), где мы оставили записку в бутылке. Когда я вылез из пещеры, пижоны ещё только собрались спускаться, на этот раз всей группой. Кроме того, было много малышей (местные), которые лазали с факелами, состоящими из тряпок, намоченных в солярке. От них было очень много дыма. Вся эта куча народу собралась в гроте, пол у которого был наклонный и скользкий. Кто-то закричал: «У меня даже ноги дрожат!». Сделали несколько снимков вспышкой. Нам с Юркой всё это надоело, и мы вылезли наверх. В нескольких метрах от входа есть провал, примерно 6 м глубиной, но на дне снег, под снегом лёд, дальше – неизвестно. Юрка лазал туда с ледорубом, немного покопал и вылез. Без страховки опасно. Засняли вход в пещеру и на этом кончили. Переоделись, сварили суп, поели и пошли играть в волейбол. Пижоны занялись скальными тренировками. Впрочем, скоро оказалось, что это не плохие ребята. Трое из них были альпинистами. Часа в 4 –е решили сходить на г.Егозу, высота 609 м. С неё видно весь Кыштым и озеро Сугомак. Вечером культурно развлекались: слушали радио ( у них был приёмник) и качались на качелях. До 12 часов хотели выспаться, но напились чаю, а после него какой же сон. И вот, наконец, наступает торжественный момент. Ровно в 12 часов зачитали поздравление и пустили по кругу две бутылки, которые случайно обнаружили в моём рюкзаке. Растроганные альпинисты, в знак дружбы, подарили нам картинку, которую вы все, вероятно, уже видели. В 1 час ночи легли спать.
1 мая. Встали поздно: в 10 часов. Соседи готовились встречать праздник. Пригласили нас. После хорошего завтрака устроили парад. Сделали знамя, используя Верин платок. На конец шеста привязали плитку зелёного чая. В отличие от нас, альпинисты привязали бутылку ( правда пустую). Выстроились в колонну и под звон кастрюли совершили три круга по поляне. После демонстрации начали собираться. Я сделал в ремне две новые дырки и потуже затянулся. В 4 часа вышли. Не успели мы пройти и 100 м, вспомнили, что поезд на Челябинск идёт ночью. Пришлось вернуться. Вечером занялись скальными тренировками. Альпинисты были от нас в восторге. Потом мы с Юркой полезли в пещеру, пытались проникнуть в несколько щелей, но все они очень узкие или кончались тупиками. На стенках много сажи. Вероятно, когда-то, были и сталактиты и мыши. Сталактиты обломали, а мыши, не выдержав едкого дыма, или подохли, или смотались. Когда стемнело, качались на качелях, затем поужинали, собрались и пошли на станцию, предварительно уничтожив две банки сгущёнки и забрав у альпинистов чай и батареи. Десять км прошли за 2 часа. Надо признаться, что спелеологи ходят лучше альпинистов. Поезд Свердловск-Челябинск приходит в 4 часа. До 4 –х поспали, замёрзли. В 4- е сели в поезд и спали до Челябинска. Билетов не покупали.
2 мая. В 7 ч. прибыли в Челябинск, и сразу сели на электричку Челябинск – Златоуст, которая отходит в 8 ч. Билетов не брали. Доехали хорошо, видимо праздник действует даже на ревизоров. На ст. Мисяш зашли в буфет и едва не отстали ( от поезда). В 9.30 были в Чебаркуле, а через полчаса – в Миассе. С альпинистами простились хорошо. Обменялись адресами, они обещали давать нам все сведения о пещерах. Адрес: г.Миасс, 20, п\я 120, завком, альп. секция, Максимову. В Златоуст приехали в 12 ч. Здесь же, на вокзале, съели по огромной ватрушке, по два крашеных яйца и доели колбасу. Один «дружок» задержал Юру и проверил документы. Я съездил на трамвае в город. Купил мыла и бутылку нарзана, т. к. на вокзале воды не было. Подумали и решили ехать в Усть-Катав. В 4 ч. сели в поезд Златоуст-Кропачёво, в 8 ч. были в Усть-Катаве. Получилось небольшое недоразумение с билетами. Вера и рюкзаки ехали с полным билетом. У Юрки был билет на две-три остановки. Я ехал без билета. Сразу от станции поднялись в гору и решили здесь остановиться. Юрка с Верой поставили палатку и начали варить суп, а я смотался в город в надежде узнать какие-либо сведения о миньярской группе. Пришёл в город, долго плутал в темноте и, наконец, поймав двух ребят, узнал, что клуба туристов нет, группы из Свердловска тоже не было и, расспросив их, как добраться до Миньяра, пошёл обратно. Вернулся в 12 ч. Поел, лёг спать.
3 мая. Встали в 9 ч. Вскипятили чай, нашли ещё одну бутылку вина. Напившись чаю мы с Юркой пошли искать пещеру. Быстро нашли её. Сползли метров на 50, дальше было сыро, и мы вернулись обратно, переоделись, захватили шмотки и отнесли их к входу. Пещера красивая, довольно своеобразная, сухая, много известняковых натёков, примечательна длинными ( до 30-40 м) широкими коридорами. Ходить можно, почти не сгибаясь. Надписей на стенах мало. В самом дальнем ходу, высоко в гроте оставили записку в флаконе из-под тройного одеколона. Пещера нам понравилась. Через 2 ч. вылезли и пошли искать вторую пещеру. Вход нашли быстро, но метров через 5 всё оказалось завалено, т. к. рядом находится карьер. Лазать опасно, камни живые, осыпаются от малейшего сотрясения. Видны следы больших сталактитов и сталагмитов. Вернулись обратно, взяли шмотки, спустились к реке и капитально вымылись ( с мылом). Решили ехать в Миньяр. Поели, пришли на станцию и стали ждать поезда Златоуст-Уфа. Часов в 11 на станцию пришла группа пижонов (туристов) из Уфы. В 12 ч. пришёл поезд. Мы взяли билеты до Кропачёво за 40 коп. и сели вместе с пижонами.
4 мая. В 4 ч. приехали в Миньяр. До 6 ч. загорали на станции. Затем пошли в город. По дороге нам попался парнишка, который встретил нас вопросом: «Ну, что, нашли пещеру?». Оказалось, что 1 мая он видел миньярскую группу. Дошли до школы. Нам рассказали, что 1 мая, действительно, в школу приходили шесть человек, а затем ушли в Никольскую пещеру. Мы зашли в магазин, купили 2 банки горохового супу, банку персиков, булку хлеба и 2 пачки сигарет. Зашли за магазин, поели, затем сели в автобус ( с выбитым задним стеклом) и поехали в город. Через 10 минут были в городе. Какой-то мужик рассказал нам, как добраться до Никольской пещеры. Мы мало что поняли, но утвердительно поддакивали. Купили 2 булки хлеба и пошли. Вдоль ж.д. возвышались большие отвесные скалы, и я с презрением вспомнил «Чёртово городище». Дойдя до Никольского моста встретили двух мужиков. Они показали дорогу к пчельнику, причём один из них утверждал, что пещеры здесь нет. Пришли на пасеку, поели хлеба с водой и пошли в пещеру. У входа нашли записку миньярской группы. Пещера, в общем, понравилась. Через час пришли обратно на пасеку, поели горохового супу. Вечером пошли разыскивать вторую пещеру по ту сторону ж.д. ( в район Голодного посёлка). После 3-х часов шатанья, в одной из скал, почти у самой вершины, увидели дыру. С радостью бросились туда. Но нас ожидало жестокое разочарование. Это оказался большой камень в форме купола, под который шло три хода, по стенкам были небольшие тупики длиной не больше 0,5 м. Разозлившись, мы оставили записку, в которой призывали всех любителей ( в частности и местное население) заняться исследованием этой большой пещеры. Спустились вниз и стали думать, что делать дальше. Вера пошла на пасеку готовить обед, а мы с Юркой решили ещё немного поискать. Облазали все соседние скалы и пошли обратно, т. к. стало темнеть. Проходили через посёлок. Из одного дома выскочил мужик-железнодорожник, который утром показывал нам дорогу на пасеку, и стал расспрашивать, нашли ли мы пещеру. Через минуту, неизвестно откуда, подвалило ещё человек 10, встали кругом и смотрели на нас, как будто мы были в зоопарке. Мужик рассказал, что километрах в 30 отсюда есть провал ( кажется Симский), глубокий, на дне его имеется озеро, в котором есть рыба. Нам надоело слушать его болтовню, и мы пошли на пасеку. Наелись супу (неизвестно какого). Юрка заварил в кружке чай с табаком, пить который почему-то не стал. В 12 ч. вышли с пасеки, держа курс на станцию. В 1.30 были в Миньяре. Узнали, что нужно ехать до Бердяуша. Через несколько минут подошёл поезд Москва-Челябинск. На ходу залезли в предпоследний вагон. Из дверей выскочила проводница и стала требовать, чтобы мы покинули вагон ( причём ругалась нецензурно). Обещала дёрнуть стоп-кран, но, почему-то оставила его в покое. В конце концов она любезно пригласила нам перейти в соседний вагон. В тамбуре бросили рюкзаки, устроились спать. В Усть-Катаве поезд что-то очень долго стоял (как потом выяснилось, группа Лобанова производила посадку). На перегоне Усть-Катав – Кропачёвская нас обнаружила проводница вагона и предложила на следующей станции купить билеты. В Кропачёво стояли 17 минут, и я пошёл в вокзал. Купил билеты за 80 коп. Кропачёво - Вязововая. На Вязовой вышло много народу, и мы перешли в вагон.
5 мая. В 5 ч. прибыли в Бердяуш. Вышли на перрон и увидели знакомую фигуру начальника ( то бишь Лобанова). Пришли в вокзал, поели тушонки, причём Мишка был чем-то недоволен и всё время ругал завхоза за то, что его плохо кормят. После лёгкого завтрака капитально умылись. До Дружинино решили добраться на товарняках. Но эта попытка окончилась неудачей. До часу спали, шатались по вокзалу. В 2 ч. пришёл поезд Чусовская-Бакал. Купили 3 билета. Посадили Юру Белоглазова, Риту и Веру с рюкзаками, а сами остались, в надежде добраться на товарняках. В 5 ч. сформировался состав до Нязепетровска, и только в 6 ч., оккупировав тормозную площадку, мы изволили выехать. Доехали спокойно. В дороге делали две остановки, на которые ушло больше часа. В 11 ч. были в Нязепетровске. Купили полбулки хлеба, которую быстро уничтожили. В вокзале Мишка лёг спать, а меня с Лобановым допрашивал какой-то кент в форме пожарника («дружок»). От него мы узнали, что следующий товарняк на Дружинино отходит в час ночи. До отправления немного поспали, затем погрузились в вагон с толстыми металлическими прутьями и поехали. Ночью порядком замёрзли.
6 мая. В 4 ч. прибыли в Дружинино, где встретили В.Щепетова и Володю Алт. Купили фруктовой воды и две коробки печенья, распили последнюю бутылку портвейна и пошли садиться в электричку. До Свердловска доехали нормально. На вокзале, мы с Мишкой, пересели в электричку Свердловск-Нижний Тагил и поехали «отдыхать» на «Чёртово городище». Пришли, поставили палатку, Мишка лёг спать. В 2 ч. к нам приехал Юрка Белоглазов поспать на свежем воздухе. В 6 ч. распили бутылку «Анапы» и начали собираться. В город приехали в 9 ч. В.Миронов. 6.5.1962г.». Такой, вот, обычный, без прикрас, разведочный спелеоотчёт. Далее, в хронологическом порядке, следуют, так называемые «неофициальные отчёты» о раскопках в Смолинской пещере. Руководителем этой «неофициальщины» и автором рукописи является Леонид Емельянов, из -под руки которого, как известно, вышла эмблема СГС и ряд талантливых зарисовок на тему спелеологического быта.
«Неофициальный отчёт о трёхдневной вылазке в Смолинскую пещеру 29.4. – 2.5.62 г. Емельянова Л. Цель: расширение хода в «Алтаре» ( не считая празднования дня международной солидарности рабочих всех стран 1-го мая). Состав: Ромка, Борька, Валька с рыжими глазами ( привязалась на вокзале), Лёнька («начальничек»).
29.4.62 г. Собрались на вокзале. Сегодня едем втроём: Ромка приедет 30-го. На троих- один фонарь, одна батарейка, огрызок (сантиметра 2) свечи, ни одного котелка или кастрюли, ни одного топора, нет репшнура ( на худой конец, хотя бы основную). Но СГС не без добрых людей и, в результате, 5 батареек, ещё огрызок ( сантиметров 8-10) свечи, конец, котелок. Валька (Щеп.) выдал телеграмму, и мы остались с кыштымцами. Миньярцы и сергинцы смылись. Время подходит. Хиляем на поезд. Билеты до Марамзино, вагон второй, ревизор сразу после Путёвки ( экий скот). Даже во втором вагоне ( из остальных нас выгнали) переполнено. Сидим на «чердаке», рубаем свежую сайку (!) с плавленым сыром (!!) и запиваем… квасом (!!!) из Валькиной фляжки. Хорошо. Перебор. Светло. Хиляем в Покровку. Клуб. Толя (завклубом) уехал и забрал с собой все ключи. Ночевать нельзя. Сидели часа 2. В это время покровские парни показывали нам игру «аллапс». Игра заключается в следующем: первый играющий достаёт из кармана (любого) какой-либо предмет, который можно есть и суёт в рот второму играющему; второй открывает рот, но … первый говорит: «аллапс!» и предмет перебирается к нему в рот. Второму остаётся лишь с треском захлопнуть челюсти. Весело, правда мы с ними в эту игру не играли. Сидеть надоедает. Какой-то парень приносит нам (!) кипу журналов (свежих). Нашли 2-3 номера «Крокодила». Вдруг подходит какой-то кент в сером пиджаке, трико, сандалетах и очках и говорит: «Я председатель спортобщества «Урожай». А вы кто?». Мы отвечаем: «Очень приятно. Нам негде спать. Мы из Свердловска». Сказал, что попробует помочь, и скрылся часа на полтора. За это время сходили в школу (разрешение директора надо), в интернат (никого нет), в пожарную охрану («Ребятки, здесь боевая (!) часть, нельзя, хлопчики» ). Вдруг появляется Геннадий Павлович (пред. спорт. общ. «Урожай») и говорит: «За мной! Я вас устрою!». И устроил. В … женское общежитие. Шесть мест. Три занято. Три свободно. Нас тоже три. На мазях! Закрепили дружбу с Геннадием Павловичем бутылочкой вина. Порядок. Завалились спать. Постельки мягкие. Простыни белые. Одеяльца тёплые. Чем плохо? Дальше ничего не было: все ( по крайней мере, я ) спали.
30.4.62. Утро. Не жрали. Смотались в пещеру. Там какие-то пижоны сообщили нам, что в пещере какой-то кент в комбинезоне, весь в грязи и ждёт свердловчан. Подумали, что Валерка Анкудинов из Каменска. Через пять минут появляется. Он. Сам. Один. Порубали (плотно) и полезли в «Алтарь». Долбили. Получается не очень. Стажа нет. Вылезли. Валерка сбегал к реке, выстирал комбинезон, вымыл кеды, руки, рожу, принёс оттуда котелок, банку рассольника и полбанки водки. Мы вытащили «калгановскую горькую». Что делать? Пришлось пить. Дружба с Каменском ещё больше укрепилась (как-никак 40 градусов – это крепость). Немного проводили Валерку. Базарили. Часа через пол слазили в правый ход (показать Вальке). Забарахлил фонарь. Вылезли обратно. Вечером пришли в клуб на фабрику – нельзя. Какой-то Вася-шофёр поместил нас к себе в …мужское общежитие. Как на что, а на общежития нам везёт. Правда, здесь нет кроватей с белыми простынями. Жалко. Приготовили ужин. Прихилял пьяный Ромка ( ехал в поезде с кентом из Темновки). Праздничный ужин прошёл великолепно, в тёплой и дружественной обстановке (как выражаются наши друзья-дипломаты). Ели сидя ( не как дипломаты). Пили стоя. Прочитали Валькину (Щеп.) телеграмму: «Смолята! Ваша работа грязная, чёрная, утомительная, малоперспективная, малоинтересная. Но вы делаете большое дело, нужное дело. Ведь сейчас все наши работают- штурмовая группа проходит Миньяр, Валькина группа ломится на Сабарку, Кыштымская группа глотает радиацию. Мы в разных местах, но душой мы вместе! ВЫ, смолята, гордость и краса сейчас там! ВЫ, гордость Кольки Лизунова! Вам мы передаём горячий привет и желаем успехов в вашей нелёгкой работе! Поднимем свои кружки ( а там у вас, поди не чай ) за успех нашего дела, за вашу победу, за весь наш народ! С праздником, ребята! С 1 мая! Да здравствует СГС! Ура! Нижне-Сергинская группа: Валентин Щепетов, Владимир (Алтайский), Эмма Волошенко, Римма Семейникова.» Молодец. Страшно понравилась. Подняли свои кружки (там был не чай). После ужина вышли проветриться. Сходили в клуб. Танцевали. В это время Вася-шофёр закрыл общежитие на замок и куда-то смылся. Пришлось применить проволоку. Не получилось. Залезли на чердак и пели песни. Сидели часа пол. Слезли и снова проволока в замке. Подошёл какой-то кент и стал уговаривать кого-нибудь одного (?!) из нас переночевать к нему. Замок открылся. Но кент не отставал. Непонятное упорство. Мы с Валькой и Борькой прорвались в общежитие, он ещё минут 15 уговаривал Ромку (?). Не вышло, хотя Ромка был на мазях. Завалились спать. Валька забралась в спальник в углу. В противоположном углу спали Борька и Ромка. Ночь прошла спокойно: никто не шатался от тяжести камней, вынутых из завалов, не полз по левому ходу и не кричал «Чернопупа!».
1 мая- день международной солидарности трудящихся всех стран. Утром на плитке сварили завтрак и двинулись. Зашли в магазин. Там нам дали 300 гр. сахару-песку, полбулки хлеба, пол-литра разливного и полбанки. Мы не стали отказываться (жить –то надо). Работали. Пели, Работали. Пили. Почуяли дым. Полезли наверх. Дымина- бой в Крыму… Вспомнили суровые годы войны и перебежками через дымзавесу. Выскочили как очумелые. Это три кента из Каменска ходили в пещеру с факелами, придавили одну мышь, но не совсем. Мы страшно возмутились и хотели их бить. После обеда подобрели и взяли показывать пещеру. Численность (всех нас) 6 чел. Пока первый ползёт с фонарём, остальные в полнейшей темноте за ним, но это ещё что ! Хуже, когда фонарь у последнего, а ползёт первый. Ребята в восторге. Сказали, что без нас сунулись бы в какую-нибудь дырку и показали бы рекордное время по продвижению к выходу. Сходили в «Алтарь». После осмотра провели с ними беседу о пользе летучих мышей и о вреде хождения в пещеру с факелами, когда в ней спелеологи. Они поняли и на другой день (когда уезжали) оставили нам булку хлеба, котелок, пачку горохового супа, лук, соль. Вечером в клубе были танцы. Ромка с Валькой ушли в клуб. Мы с Борькой остались. Пришли два парня под 40-ка градусами и попросили стакан. Мы дали Васин. Они уселись и на столе появился «сучок». Пришли Ромка с Валькой. Базарили с парнями. Было весело. Пришёл Вася-шофёр (пьяный) и стал выгонять их из общежития. Они не пошли. Разыгралась сцена, в которой участвовали: с одной стороны пьяный Вася-шофёр, с другой стороны пьяные Толя-боксёр и Вася-расточник; с третьей стороны, почти трезвые, Ромка, Борька, Лёнька и ни с какой стороны – Валька. Действие первое, но не последнее: Вася-шофёр (нетвёрдо): «Забирайте свою бутылку и уходите! Здесь не пивная! Я сам здесь ни одной бутылки не распил!»… (А между прочим, на другой день, Ромка обнаружил в тумбочке Васи-шофёра пустую бутылку, а на тумбочке полстакана водки… ).На слова Васи-шофёра Толя-боксёр и Вася-расточник в один голос кричали: «Да, мы виноваты, что пили здесь! Мы виноваты! Но ты подлец и … Мы тебя изметелим!». Ромка, Борька, Лёнька всё время увещевали мужичков: «Кончайте ребята! Выпили – и не шуметь! Расходитесь потихоньку!» и т.д. и т.п. и пр. и др. Это продолжалось с 11 часов до 2-х ночи с незначительными вариациями, но с течением времени и течением алкоголя по внутренностям, речь главных героев приобретала всё более нецензурную окраску. Когда всё это нам порядком надоело, мы ушли спать в другую комнату. Валька уже притворялась, что спит ( я вовремя отослал в комнату, а то… кто знает?). Через 5 минут сюда же вваливаются все остальные артисты, прибавилось только двое – пьяный Никола и его трезвая жена. С помощью Толи-боксёра выставили Васю-шофёра, Васю-расточника, Николу и жену (Николину) за дверь, там началось сначала. Толя-боксёр никак не хотел уходить от нас и лез обниматься ко всем (Вальку он не заметил). Выглядело это довольно весело ( по крайней мере, так казалось Толе): он хватает всех троих и, как бульдог, сжимает в своих дружеских объятьях ( не хотел бы я быть его врагом). У нас трещат кости, правда, не все. В конце концов он сказал, что учится в Северском (близ Полевского), ТУ-47, группа 9Б, без б… (записано полностью с его слов, исключая слова, играющие роль связки между другими и неупомянутые в параграфах грамматики и синтаксиса) и скрылся за дверью…Страсти там разыгрались с новой силой. Потом раздался гром, треск, приступ мата и всё стихло. Это навело нас на мысль о самом худшем ( для Васи-шофёра). Наутро выяснилось, что Вася-шофёр убежал за дружинниками, а парни ушли. Ночью ничего не произошло.
2.5.62 г. Сегодня утром в магазине нам ничего не дали. Мы не обиделись – такова жизнь, хорошего помаленьку. Возле пещеры простились с ребятами из Каменска (они спали в палатке) и похиляли в «Алтарь». Долбили, долбили, долбили, долбили, и так до почти полного замерзания. Валька замерила размеры дырки киперной лентой (прилагается к отчёту вместе с рисунком - профилем дырки в «Алтаре»). Долбить стало труднее: выступ стал гораздо толще. Правда, попытаться пролезть можно уже сейчас, но мы сильно устали и не полезли. Вылезли из «Алтаря» и пошли стираться и купаться ( чуешь, Лобанов?!) в какую-то лужу. Правда, «пошли» - звучит не очень верно, т.к. я (Л.Е.) остался разжигать костёр и ставить варить. Когда мы пришли на стоянку, мешков наших не было, была только куча веток и на палке от палатки записка. Вот она: «Ребята! Мы рюкзаки оставили под ветками, а то тут ходит много всякого с брода. До встречи!». Всё-таки, они хорошие парни, хотя и не курят ( и даже не пьют!). Попались бы они нам в руки, живо бы научили и то и другое, и кое-что ещё , и кое-что иное… Сварили шикарный обед (впрочем, других у нас не было за все три дня; жрали навалом, даже оставалось). Он состоял из: первое- каша (пшённая в брикетах); второе – картошка (варёная в маргарине); третье - кофе (со сгущёным молоком). Курили сигареты( «Охотничьи»), травили анекдоты (вполне приличные). Долго загорали. Валька рассказала, что она видела, как два муравья пёрли куда-то муху, которая ещё и сопротивлялась ( вот сволочь!!! муха, а не Валька). Валька откинула одного муравья, а второй бодро потащил жертву, она уже не сопротивлялась. Интересно, чёрт побери, наблюдать за животиной ( за муравьями и мухами, а не за Валькой). Потом собрались, хильнули в общежитие, оттуда на станцию. Целый час ждали поезда. Народу на станции! Уйма! Поезд. Первый вагон. Билетов нет. Мест нет. Кислороду нет. Даже ревизоры не выдержали: не пошли с проверкой. В вагоне пели Вальке колыбельную (места всё-таки нашли). Она упорно не спала. Потом пели спящему Борьке, он не выдержал, и проснулся. Ромка стукнул его по голове и сказал: «Бум-бум!». В ответ послышалось: «Я не «бум-бум»! Я царь-колокол!»В общем, всё кончилось нормально. Постскриптум. Об итогах: 1. Выступ слизан. Надо рубить ещё один; 2. Первомай встречен и отмечен, как полагается; 3. Укреплена дружба с Каменском через Валерку и бутылку; 4. Работали все ( Ромка, Борька, Валька, Лёнька) хорошо, пили ещё лучше; 5. Сочинено: а\два куплета гимна «Смолят» на мотив старой революционной песни «Шумел камыш»: «Трещал репшнур, зубила гнулись, кувалда трещину дала, а монолиты не сдавались, всю ночь стояли до утра. А мы хиляли днём и ночью, под выпитых бутылок звон, глаза уж видели не очень, а голова, как патефон», б/припев к песне о слухах (предлагается досочинить В.Щепетову, о мотиве и словах справляться у Борьки и др.). «А слухи тёмные так медленно хиляют по мостовой, тяп-ляп и по стене». 4-ый отряд СГС завершил свою работу. Л.Емельянов».
Ниже отчёта, рукой Емельянова, сделана короткая приписка: «6.5.62 г. (воскресенье), с 5 до 9 вечера проводилась альптренировка на Уктусе. Встретили ребят из ВНИИМТА. Они ругали Ритку Л. за 80 м репшнур, который она взяла у них. Они ходили с лестницами и карабинами. Тренировка прошла без происшествий».
Далее следует «неофициальный отчёт» Л.Емельянова о вылазке в Смолинскую пещеру с 12 по 13 мая 1962 г. «12-13.5.62. Цель: расширение хода в «Алтаре». Состав: Генка Б., Санька «Козырин», Яшка, Лёнька и примкнувший к ним Миронов Владимир.
12.5.62. Суббота. Вокзал. На вокзале Саня. Возле него вертится какой-то младший лейтенант-артиллерист. Подхожу поближе. Это Лобанов. Надо признать, что ХБ Лобанову очень идёт, даже слишком. Постояли. Покурили. Пошли на поезд. Билетов нет. Денег тоже. Но с нами Саня- а это значит, что «керосин» есть. Поезд мчится. Мы в поезде. Сидим на подножках. Вдруг появляется красная физиономия Миронова. Он был на вокзале за 4 минуты до отхода поезда и не видел нас. По привычке залез в последний вагон. В вагоне встретил пижонов. Присоединился к ним. Пошёл искать нас. Все пошли к пижонам. Проводница в вагоне нас успокоила: ревизор ходит то четыре раза за рейс, то ни разу. На нашу долю не выпало ни то, ни другое. Он прошёл один раз. Поезд останавливается. В тамбуре натыкаемся на ревизора. Генка, Яшка и я, бывшие сзади, сделали поворот « все вдруг на 180 градусов» и нашли противоположную дверь вагона запертой. Возле открытого окна стоял кент. Возле второго- никого. Яшка подскакивает к окну. Кент «отходит». На мгновение замечаю рубчатую подошву Яшкиных кед. В другом окне с воплем: «Что мы, не спелеологи, что ли ?», скрывается Генка. Я следую за ним. Сани с Вовкой нет. Сидим где-то в области первого вагона. Вдруг заваливаются Саня и Вовка. Саня в тельняшке. Саня говорит: « Он (ревизор) ткнул мне в живот (до сих пор болит) плоскогубцами и прошипел: «Молодой человек, билетик!». С воплем: «Я не туда попал!», Саня скрывается из виду ревизора. Вовка тоже. Перебор. Пижоны огромными колоннами хиляют в Бекленищево. Мы впятером – в Покровку. Сколько пыли от пижонов! Приходится обгонять, устрашая огромными ножами. Генка, Яшка и Саня подхватили машину с синим крестом на белом фоне, но с виду более напоминающую ассенизационную, больше мест нет. Мы с Вовкой хиляем пешком. По дороге от пижонов узнаю, что где-то ( где живёт одна из пижонов) есть пещера 5 км (!). Есть подозрение на заваленный ход 25 км (!). Не правда ли, очень напоминает «Смолинскую»? Клуб. Устроились. Ели-пили на сцене. Спали наверху. В темноте четверо: Генка, С, Вовка и я вышли на «свободную» охоту. Ничего не вышло. Народ жадный: ничего не продаёт. Злые вернулись в клуб. Спали. Спокойно. Утром хильнули в пещеру.
13.5.62. По дороге нас немного увлажнило. С болью и глубоким сожалением думали об «азовцах». Как им не везёт: второй раз на Азов и второй раз нехорошая погода. На фабрике в магазине купили килограмм печенья. У пещеры пили воду и заедали печеньем. Потом полезли в «Алтарь». Забросили вверх Саню. Он говорит, что нет кувалды. Искали. Безуспешно. Полезли к выходу. Возле магазина, где брали печенье, какой-то кент сказал, что он сам ходил под Исеть, что ход этот идёт от входа налево, не доходя Б.Кельи. Посмотрели. Глина, как в Аду и завалено камнями. Полезли в воронку над пещерой. Копались. Надоело. Пошли в Бездонную. Не раскопать: затянуто илом и завалено камнями. Покопались в дырках. Яшка и Генка пошли варить пожрать, мы пошли смотреть вниз по логу. Ничего. На речке стирали репшнур. Он зауепился. Дёргали – не получается. Саня сказал: «Придётся кому-то идти в воду» - и посмотрел ласково на меня. Я плюнул и пошёл. Шнур освободил. Но не зря же я заходил в воду: я сел на камень в воде и курил. Саня не выдержал и тоже сел. Рядом. Пришли Генка и Миронов (он ходил за фотоаппаратом). О том, что было дальше, расскажут фотографии, если они получились. Потом пошли к одной из групп пижонов. Они расположились на берегу во время нашего веселья, смотрели на нас дикими глазами. Мы стояли около костра и смотрели на два ведра. Можно было подумать, что варится жирный суп, а это был всего (!) чай (!).Чай был спущен в вёдра заранее ( бездарность!). Мы возмутились и пошли к себе. Сварили гороховую кашу, в которой ложку нельзя было положить и суп (ещё гуще). Жрали. Надоело. Пошли ( вернее, пошёл Генка) к пижонам, взяли ведро. Сделали чай ( 2 пачки «Индийского»). Хорошо. Пили. Надоело. Взяли ведро с остатками ( литра 4) и пошли к пижонам допивать, но они уже пошли на поезд ( в 6 часов!). Пошли обратно. Саня, Вовка и Яшка пить больше не могли. Мы с Генкой запели «Шотландскую застольную», чокнулись и выплеснули содержимое кружек в костёр. Два куплета пели раз десять и сопровождали тушением костра. Что было после этого, говорить нельзя. В 7 двинулись на поезд. В Переборе пижоны встретили нас радостно, ещё бы, ведь мы принесли им ведро. На полпути от Бекленищево до Покровки какой-то кент посадил Саню на заднее сиденье мотоцикла и увёз. Хиляли вчетвером. Кент сбросил Саню в Покровке. На поезд билетов не брали. Сели с пижонами. Пели. Орали. Выдали гимн. Пели в основном мы. Пижоны подавленно молчали. Перепели все песни. Свердловск. У нас ещё 1,5 рубля. Выпили по стакану виноградного сока, съели по коржику и расхилялись. Всё в порядке.»

Глубочайших природных шахт на Урале не находилось и устремления СГС сошлись на Средней Азии, ведь Урал - дедушка Тянь-Шаня, прадедушка Памира ,и не в бесчисленных ли хребтах Тянь-Шаня или Памиро-Алая прячется бездонная карстовая полость? Свердловчане стали донимать расспросами на спелеологическую тему среднеазиатские советские социалистические республики. В результате сношения с Ферганой, по наущению Владимира Чернышева, 5 июня 1962 года, туда, где лето долго не кончается, за доброй вестью о пещерах, были брошены не самые худшие силы СГС – Богдан Поляков и Миша Загидулин. Дневник Миши опубликован выше. Так вот, СГС остановилась на так называемой Карлюкской пещере, расположенной на одном из отрогов Гиссарского хребта Памиро-Алая, в Туркмении. Позже выяснилось, что у пос.Карлюк не одна пещера, а несколько пещер, объединённых одним названием «карлюкские пещеры». В мае 1962 года пришло письмо от геологов: « Уважаемые товарищи спелеологи! Отвечаю на Ваше письмо, адресованное геологической экспедиции, в котором содержится просьба сообщить «всё, что известно» о Карлюкской пещере. За недостатком времени, эту Вашу просьбу я выполнить затрудняюсь, т.к. о пещере известно достаточно многое. Краткое представление о ней можно составить по следующим данным: Пещера расположена на зап. Склоне хр.Кугитанг-Тау, пограничного между Туркменией и Узбекистаном. С поверхности она выражена карстовой воронкой, которая тянется вниз под углом до 60 градусов на расстояние до 200 м. Дно пещеры горизонтальное, ход в виде тоннеля, замкнут по кругу, в одном месте к основному ходу примыкает ещё один круг, «малый». От основных камер отходит множество мелких ходов, которые часто полностью заполнены сталактитами и сталагмитами гипса. Основное ложе пещеры располагается в известняках. Происхождение карстово-тектоническое. Длина основных ходов до 2 км. Работы в пещере и её районе будет проводить один из отрядов в июле месяце. Если Ваша группа приедет раньше, то видимо будет возможность посмотреть пещеру в выходной день. Дальнейшую работу в этом случае Вы будете проводить без сопровождающих. С уважением,…». Далее, старший геолог Карлюкско-Мадарской геологической экспедиции, вместо своей фамилии, поставил роспись шифрованным врачебным почерком. Следом за геологами отозвались «беспокойные сердца» - комсомольцы : «Уважаемые, товарищи, спелеологи! По мере возможности отвечаем на ваши вопросы: предварительно сообщаем, что наш район – Чаршангинский, Чарджоуской обл., Туркменской ССР относится к пограничной зоне и для выезда туда нужно оформить специальные пропуска на всех участников экспедиции через управление внутренних дел – вашего горисполкома или облисполкома (сами узнаете). 1. В нашем районе находится самая крупная в СССР Карлюкская пещера. Правда, в атласе она отнесена к Узбекской ССР, но вход в неё находится в нашем районе, примерно 20-25 км от границы с Узбекистаном. Устье пещеры расположено на юго-западном склоне Гиссарского хребта, 10-12 км от посёлка Карлюк. Длина заснятых ходов пещеры составляет около 10 км, но полностью она ещё очень мало изучена. Более подробные сведения о ней вы можете получить в управлении Кугитангской геолого-разведочной экспедиции, которая ведёт работы в нашем районе ( управление находится в пос. Гаурдак ). Пещера, повидимому , карстового происхождения, очень много сталактитовых и сталагмитовых образований, в пещере сухо, очень тепло и душно, кое-где наблюдается незначительный капёж с кровли, сквозная вентиляция отсутствует. Местному населению пещера известна давно, ну а геологи обратили на неё внимание в послевоенные годы. 2. Специальных спелеологических исследований в пещере не проводилось, с 1950 года были только отдельные экскурсии интересующихся. Геолого-разведочные работы в этом районе проводились до 1959 года, бурились разведочные скважины и велись геофизические работы. В настоящее время геологических работ в районе пещеры не ведётся. Между прочим, топографический план пещеры имеется только в геолого-разведочной экспедиции. Вот краткие сведения о Карлюкской пещере нашего района. Можно сказать, что ещё пещеры есть, но какие и где не знаем, во всяком случае не столь значительные как Карлюкская. 3. До нашего района можно добраться следующим образом: поездом из Ташкента до станции Чаршанга, где лучше обратиться в районную комсомольскую организацию, чтобы вам дали проводника до пещеры. Затем нужно ехать грузо-пассажирской автомашиной Чаршанга- Свинцовый до пос. Карлюк или же искать попутную машину. Но повторяем, лучше всего обратиться в вышестоящие районные организации в оказание помощи по исследованию пещеры. 4. Продукты можно закупить в районном центре Чаршанга ( выбор очень небольшой). 5. Погода в июле-августе будет очень жаркая и знойная, как днём, так и ночью ( днём + 40-45 градусов по Цельсию). С приветом СЕКРЕТАРЬ КОМИТЕТА КОМСОМОЛА пос. ГАУРДАК: (подпись) НИГМАТУЛИН. 21 мая 1962 года».
Заниматься карлюкским карстом СГС посчитала чистейшим вздором: пещеры горизонтального типа, нет ни колодцев, ни дудок, ни провалов. А выпрашивать от дяденек в погонах разрешения на въезд в туркменскую землю совсем уж не хотелось. Кто бы знал в это время о Зеравшанском хребте! Вот здесь бы могло открыться большое дело.
В начале лета 1962 года не все спелеологи распределились в экспедиционные отряды: в Чебаркуле продолжалась армейская служба Николая Лизунова, в геологической партии на Полярном Урале работали Валентин Щепетов и Геннадий Белоглазов. Сохранилась переписка между членами СГС. Так, 23.06.1962 г. на ст. Елецкая, Коми АССР пришла телеграмма: СГС поздравила с днём рождения В. Щепетова, а ещё 17.06.1962 г. «полярникам» пришла весть из Ферганы: «Здравствуй Валя, здравствуй Гена. Начну сразу с дела. Валя, поздравляю тебя с днём рождения и желаю тебе всего наилучшего. Остальные слова, которые полагаются по этому поводу, я писать не буду. Пишу я в уверенности, что вы уже приехали. Вот уже неделю я живу в «Туюк-Су». Кормят хорошо, дистрофия почти кончилась. Богдан находится совсем рядом - в «Эдельвейсе». Он поступил туда стажёром. Видимся мы не очень часто. Погода здесь дрянь. Идёт снег и очень холодно. Очень много знакомых, особенно уральцев. 19-го мы уходим на восхождение. Не знаю что больше писать. Передай привет Гене от меня и Богдана. До свидания. Миша».
Сохранилось неоконченное письмо Г.Белоглазова с Полярного Урала к СГС: « 30.6.62 г. Выбросили нас над обрывом возле самой реки. Вертолёт улетел. Остались мы- шестеро ребят и собака, даже не собака, а двухнедельный щенок. Поставили три палатки, антенну и лагерь сразу принял обжитой вид. Кругом тундра - мелкий кустарник, болотца, и это всё без конца, без края, только далеко на западе синеют горы. Как ни жаль - с ними ненадолго пришлось расстаться. Начальник у нас, кажется, «неплохой парень». Он старше всех нас и настолько официален, что напрашивается, правда не прямо, чтобы его величали по имени-отчеству. Я зову его просто Борисом. Он долго работал в разведке, ненавидит, как почти все геологи, туристов, имеет свою «Волгу» и любит крепкий чай. В последнем мы с ним несколько сходимся. Экземпляр номер два – это Володя. Огромный парень на мой первый взгляд кажется «валенком». В отряде считается опытным оператором. Живёт в палатке вместе со мной и у него всё время болит зуб. Хохол – «доктор» - геофизик. Парень из Киева скучает по своей «хохляндии» и портит приборы. Живёт в палатке начальника. Виктор – геолог – парень незаметный. Радий. Взят в качестве повара, готовить не умеет. И, наконец, единственная девочка – Ева. Пузо у неё ещё голое, уши висят. Очень любит ночью залезать к людям в спальники, лизать лицо, кусать за уши и за нос, стаскивать полога, когда много кажется, а днём может спать в любом положении, даже подвешенная за лапы. Ни на что не обижается. Если, доведённый ею до бешенства, грубо выбросишь из палатки – она, немного повизжав от боли, с виноватыми глазами бежит к тебе и начинается всё с начала. Просто прелесть! Мы все её так любим! В первый же день я готовил праздничный ужин. Конечно, я потряс весь наш маленький коллектив своими успехами в кулинарии. На первое я подал уху из свежей щуки. Правда, не было настоящего лука, но я всыпал в неё столько перцу, что все обожгли себе языки и принимали это за настоящую рыбацкую уху. На второе был подан бифштекс из молодого оленя. Я назвал это блюдо бифштексом и все, не зная, как можно ещё это назвать, согласились со мной. Спирт я давно не пил, и было приятно ощущать то тепло и благодушие, которое он разносит по всему телу. Утром меня разбудили рано. Вот он – первый рабочий день в поле. Не знаю, что делают на заводах точной механики, если не могут сделать элементарных шагомеров. Я чуть не околел, пока отсчитал шагами четыре километра. Ловлю себя на мысли, что впоследствии буду отсчитывать каждое ритмическое движение своего тела. Работа не такая уж тяжёлая, как мне показалось в первый день. Следующих два дня мы почти ничего не делали. Нас никто не слышит, но из разговоров по радио, мы поняли, что вертолёт сломался и раньше чем через неделю нас отсюда не снимут. Приняли радиограмму, в которой нам приказали работать на точках, разбросанных на десять км от лагеря. Тяжело… Всё же 20 км пустого хода по тундре, не считая работы. Вечером собираемся за чаем в нашей палатке. Борис рассказывает всякие истории из своей жизни. Он много видел и умеет это передать. Сегодня воскресенье. Мы устроили себе выходной день. Жара страшная. Нет ветра и очень много комаров. Все повылезали из палаток и бродят, как сонные мухи. Тени здесь нет, и некуда спрятаться от солнца. Сижу в полной амуниции: рубашке, штормовке, двоих штанах – комары съедят. Уж лучше холод. Я стал лентяем совсем- сплю, ничего не читаю, рыбачить неохота. Совсем падаю духом, как подумаю, что завтра топать 20 км с гаком по тундре. За всю неделю пока мы здесь живём, однажды прилетел маленький вертолёт, привозил хлеба, и сказали, что за нами пришлют артиллерийский тягач. Когда это будет...?! В палатке днём комары сохнут на лету от жары. Вода в реке очень холодная. Купается только Ева. Доставляет ли ей это удовольствие - я не знаю, но нам очень большое. Вам хорошо… Вы собираетесь разъехаться. Там вы будете ходить даже на танцы». На этом письмо прерывается, его концовка утеряна, но спелеологи вернулись из тундры целыми, загорелыми.
В архиве СГС оказался ещё один любитель «неофициального отчёта». На этот раз – душа компании, непревзойдённый рассказчик солёненького анекдота, Рома Рогов, предельно лаконичный писатель СГС. Речь пойдёт « о вылазке в пещеру Смолинская 7-8 июля 1962 г. Цель: забрать инструменты из г. (грота) «Алтарь». Попресмыкаться в правом ходу. Состав: Вадим Дымов, Леонид Емельянов, Василий Потапьев, Виктор Коркунов, Светлана №1 ( Овчинникова), Светлана №2 ( Коновалова), Роман Рогов.
7.7.62. Собрались на вокзале. Попрощались с группами Лобанова и Козлова. Уехали в 6.20. Приехали в Перебор. Пошли. Дошли до Покровки. Ночевали в клубе. Проснулись. Пошли. Дошли до Бекленищевой, затем до фабрики, а уже затем до пещеры. Прошли мимо, вышли на Исеть. Поели, покурили, пошли. Дошли до пещеры. Увидели ребят из Каменска-Уральского – Валерку (Анкудинова ) и Витьку ( Бушуева ). Разговаривали мало. Полезли в пещеру. Дошли до Алтаря. Фомку забросили. Крюк здесь, зубило здесь, карабин здесь, кувалды нет (уплыла). Вылезли. Покурили. Сфотографировались, залезли. Полезли в правый ход. Долезли до г. (грота) «Малая келья». Полезли дальше. Ход опасный. Снизу, сверху, с боков камни могут упасть. В общем, этот ход перетерпел грандиозную катастрофу или обвал, или взрыв. Вылезли. Покурили. Покушали. Пошли. Дошли. Уехали. Оставил записку, как договорились. Дошли до трамвайной остановки. Разъехались. Старший Смолинской группы: Р. Рогов»… На этом Ромкином рывке в Смолинскую пещеру, рассказ о жизнедеятельности свердловских спелеологов, я был вынужден приостановить, поскольку в июле 2о18 меня подкараулил коварный инсульт: левая нога захромала, а пальцы левой руки беспомощно цеплялись за струны любимой гитары. Благодаря Божьей помощи и капельным вливаниям, здоровье «как-бы» входит в прежнюю колею и, спустя семь месяцев, я взялся за проржавевшее перо, дабы окунуться в полувековую давность… Конец пятидесятых и начало шестидесятых годов было временем необычным, связанным не только с нашим взрослением, но главное - с жизнью страны, когда в переломе двух десятилетий встал вопрос о дееспособности существующей власти и кредите доверия к коммунистической идее. В народе заявка времени осознавалась на обыденном уровне, подспудно, под опрокинутые рюмки. Те годы были шумными: что не событие – то туши свет, а наша малая родина – Урал, лежала в прединфарктном состоянии. Так, в 1957 году, с озера Синара, со стороны скрытого под водой заводика Маяк так рвануло, что до сих пор звон в ушах стоит и на очень долгое время в Зауралье осела неизлечимая экология. А тут ещё февральское событие 1959 года, когда на ординарном туристском маршруте, близ североуральской горы Отортен, погибла группа студентов Уральского политехнического института. В ту пору мало кто сомневался в причастности военных ведомств в случившейся трагедии, но тема «военная» всегда строжайше закрыта, табуирована и никто и не пытался разобраться в том диком случае. Сейчас безответственным СМИ дозволено открыть рот, и тема «дятловцев» заполнена шизофреничным бредом и несусветной трепатнёй. Более того, поганые СМИ демонизируют красавец Урал, унижают национальное достоинство народа манси… В 1960 году, в святой для каждого трудоголика праздник – Первомай, бдительные косулинские колхозники повязали Фрэнсиса Пауэрса, который сбросив парашют, пытался скрыться в ближайшем колке ( а там ищи его, свищи!), который, как у себя дома, в Кентукки, гонял на хвалёном У-2, фоткал на микроплёнку в разных позах наши армейские схроны, в том числе и злополучный Маяк… Помнится и апрель 1961 года, прилив гордости за отечественную космонавтику, только, вот, курева в магазинах не было и куряки перешли на самосад, опустошая деревенские огороды, а в далёком Новочеркасске в это время зрело восстание рабочих, жестоко подавленное придурком Хрущёвым и партийной камарильей ( о чём придушенная пресса, прокашлявшись, поведала честному люду аж в 90-ые годы)… И всё-таки, мажорный настрой раздувал наши впалые щёки: мы были молоды и хотелось жить.

Бушуев Виктор Владимирович. 18.02.2019 г. Продолжение следует.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please paste a VALID AdSense code in AdSense Elite Module options before activating it.