Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

На всём протяжении реки Исети коренной берег, откуда открываются необозримые дали, и две и тысячу лет назад использовался для устройства последнего приюта обитателей уральской лесостепи. Иногда исетские курганы тянутся цепочкой по живописным склонам речной долины, не стремятся далеко уходить от реки. По косогору Исети, в местности Червоток, где время от времени, откуда не возьмись, появлялся червь, точивший, пожиравший крестьянское жнивьё, возвышались курганы-гиганты. В прежние времена на Червотоке насчитывалось одиннадцать древних могил, а ныне почти все они исчезли.

Zaural

C 17-го века, с появления в Южном Зауралье русского населения - «охочих» людей, без принуждения переселившихся в Сибирь, беглых, «подлого» звания людишек, записанных за помещиками, ссыльных и различной масти «воров»-разбойников, покой курганов был нарушен. Издали курганы напоминали людское жильё, внутри бугров находили человеческие останки. Возникло поверие, что неизвестный, маленького росточка, чудной народ, подрубив столбы своих избёнок, заживо себя схоронил, чтобы не сдаться во власть Белого царя. Вместе с собой отчаянный народ унёс своё имущество. Воображение колонистов рисовало несметные богатства, скрытые в недрах бугров. Злато и серебро во все времена притягивало к себе. На Урале, ещё до прихода русских, в течение веков, находились люди, искавшие удачи в неординарном занятии - грабеже захоронений. Кладоискатели, рискуя жизнью, делали в курганах подкопы, подземные лазы, пытались дотянуться до бесценной вещички. Именно с приходом русских, новой переселенческой волны, «бугрование» становится обычным явлением. В уничтожении памятников древности деятельное участие принимает государственная поддержка: в петровское время поощрялся поиск цветных металлов, и, например, медь из курганов пудами поступала в казну.

Южнее Червотока, вдоль подошвы увала, с запада на восток уходит автомагистраль Екатеринбург-Курган, подмяв под себя старинный Исетский тракт. Параллельно шоссе тянется столетней давности железная дорога, связавшая в 1913 году Шадринск со станцией Синарской (Островской), расположенной вблизи, доживавшего свой век, Каменского государственного чугунолитейного завода. Километрах в двух от Червотока   железнодорожная станция Лещёво-Замараево. Первая половина названия станции носит фамилию шадринского купца Александра Алексеевича Лещёва, одного из инициаторов постройки железной дороги. От станции с километр до села Замараевского. Как изложено в дореволюционной книге «Приходы и церкви Екатеринбургской епархии», село Замараевское возникло в конце 17-го – начале 18-го столетия на левом берегу реки Исети и окружено болотами и небольшими озёрами, образовавшимися из старых протоков Исети, изменившей вследствие слабости грунта первоначальное направление своего течения. Климатические условия для здоровья неблагоприятные из-за застоя воды. Кстати, проверено в наши дни: здешняя питьевая вода совсем не «нарзан», мутная, с песком и глиной. Почва вокруг села суглинистая, к северу чернозёмная, но сильно истощена. Сельчане исстари занимались исключительно земледелием, на досуге плели короба из черёмуховых прутьев. Первую церковь, деревянную, построили в 1725 году, но не доглядели, и от молнии церковь сгорела. С 1852 года выстроили новый, каменный храм, названный в честь знамения Божией Матери. Любопытно, что с 1856 года  по 1883 год в селе жил и служил в церкви села Замараевского отец Иоанн, он же - Иван Михеевич Первушин - пермский самородок, математик от Бога, который имел за плечами Пермскую духовную семинарию, Казанскую духовную академию, являлся кандидатом богословия, будучи отправленным с глаз долой в Зауралье, открыл в селе Замараевском школу, издавал рукописный журнал «Шадринский вестник». Жизнь Первушина не сложилась, поскольку святой отец выставлял себя перед собратьями по профессии человеком идейным, чуть ли не «партейным», зло критиковал духовное начальство, отбивался от доносов, был постоянно под следствием и получил репутацию запрещённого безместного священника.

Pervushin

Окрестности села Замараевского, кроме курганной группы в местности Червоток, интересны для краеведа тем, что к востоку от села, на оголённой от растительности равнине, вблизи деревеньки Позвонковой, находилось около сотни разнообразных по величине курганов. Некоторые из них при вышине от 1-ой до 2,5 сажени, имели в окружности от 10 до 80 сажен. Многие из курганов ещё во второй половине 19-го века были разрушены. По количеству насыпей эти курганы мало уступали известным мыльниковским курганам у города Шадринска. К северу от курганного могильника были заметны следы городища, обнесённого рвом и валом, позднее поселение распахано, признаки его уничтожены. В 1889 году у села Замараевского, на Бутырках, на пашне крестьянин С.М. Шилов поднял бронзовый котёл скифского типа на поддоне, с рельефным орнаментом, высотой в 33,3 см и диаметром в 35,5 см. В советское время археолог К.В. Сальников возле Замараевского открыл селище эпохи бронзы.

По характеру и неспокойному образу жизни, под стать И.М. Первушину, был уроженец Верхнего Яра – села, некогда входившего в вотчину Далматова Успенского монастыря, Александр Никифорович Зырянов. Этого бытописателя Шадринского уезда, знатока местных сказок и свадебных обычаев, книголюба, защитника сирых и убогих, выпускника Далматовской бурсы, с детства интересовали различные области познания родного края, в том числе «лепки» - черепки древней посуды и прочие допотопные артефакты, которые по весне вымывала из своих берегов река Исеть.

ziranov

А.Н.Зырянов, примерно в одно время с Руфом Гавриловичем Игнатьевым - дворянином из Подмосковья, волею судеб связавшего свою жизнь с Уралом, краеведом-самоучкой, сделавшим в правление императора Александра Второго пространное описание археологических памятников Оренбургской и Уфимской губерний, организовавшего раскопки южноуральских курганов и городищ, заинтересовал читающую публику памятниками древности Ялуторовского уезда Тобольской губернии и Шадринского уезда Пермской губернии. Заметки краеведов и отчёты о проделанной работе развивали научную мысль на Урале. Обосновавшись в Далматово, Зырянов взял на карандаш замараевские курганы. В отечественную «гисторию», не отвечавшую на жгучие вопросы доисторического прошлого, Зырянов не вникал, больше доверял народным сказкам и небылицам. К тридцати неполных лет Александр Зырянов решил сделать отметку в своей краеведческой биографии и, как пионер археологии Зауралья, раскопать с десяток курганов. С крестьянским простодушием, Александр Никифорович сделал выводы ещё до проведения раскопок: во-первых, курганы по Исети - это кладбища («могилицы» чуди) или монголов и, во-вторых, в больших буграх покоится знать, а в маленьких буграх - «бедняки, рядовые и голытьба». А что ещё не понятно? ...Совсем ни к чему выяснять процесс сооружения кургана, изменение его во времени с новыми погребениями, действием геофизических условий и человека, забивать голову прочими заумными вопросиками, то есть предметом исследования выдвигался не курган, не погребение, а добыча вещей, могильного инвентаря. Странно, но в 1914 году, полвека спустя после раскопок Зырянова, в руководстве для археологических работ, разработанном знаменитым русским археологом Василием Алексеевичем Городцовым говорилось чёрным по белому, что для исследовательских задач, целью раскопок курганов и городищ является добыча материала «для суждения о времени, народности и общем состоянии культуры последней». О всестороннем, комплексном изучении памятников вопрос не ставился. Испросив у Археологической Императорской Комиссии разрешения на раскопки и получив необходимые средства А.Н.Зырянов, потирая руки, взялся за лопату. Главное - не посрамиться перед Комиссией, накопать с большой короб диковинных «раритетов», но в одиночку сотню кубов земли не перелопатить, да и лопату, Зырянов, не знал с какого конца держать, пальцы писаря касались исключительно гусиного пера.

Chervotok min

Вслед за Ермаком, перевалив Урал, русские первопоселенцы на веки вечные обрели «волю», дали личную свободу своим потомкам. Лишние рабочие руки всегда найдутся, и в сентябре 1866 года, после окончания полевых работ и, когда комар перестал донимать своим писком, а крестьянин, как в берлогу, забирается на печь, Зырянов собрал артель из замараевских мужиков. На телеги побросали лопаты, ломы, кайлы и верёвки. Оставив Червоток на потом, Зырянов повёл любопытный народ к деревеньке Позвонковой. Курганное поле было мрачноватым и пустынным, сюда, на выгон, пощипать травку, порой заглядывает деревенская живность. Археолог-любитель указал на довольно внушительную насыпь возле конной дороги. Курган по замерам оказался 4,5 аршина высоты, окружностью 35 сажен, в длину и ширину по 10 сажен. Чтобы не упустить погребение, курган рассекли рвом крестообразно с юга на север и с запада на восток. Перекрестившись и поплевав на ладони, рабочие своими липовыми лаптями нажали на громадные кованые лопаты. Комья дёрна и чернозёма со свистом разлетались окрест, и Зырянов едва успевал от них увёртываться. Наконец, копатели наткнулись на могильное пятно. По центру кургана, судя по скудным записям Александра Никифоровича, с глубины 1,5 аршина торжественно была извлечена «медная фигура, с глазами, ушами, ртом и двумя козьими рогами, изображающая подобие языческого божка или идола». Впоследствии, во время очередного пожара в Далматове, «божок» был Зыряновым «утерян и не отыскан». Мужики-хлеборобы о наставлениях Василия Никитича Татищева по ведению раскопок не слыхивали, копали древнюю могилу, как приусадебный огород. Сами того не желая, постоянно давили ногами глиняные «лепки». Зырянов ждал, на худой конец, нечто серебряное, но всё попадались какие-то железки. В разных частях рва, на разной глубине, в перемешанном грунте из чернозёма, супеси и глины встречался пепел, древесный уголь, были откопаны кости лошади и остовы двух неизвестных зверьков. По центру кургана на глубине 2,5 аршин «начался жёлтый песок и в нём могила, кончившаяся после 6 аршин». В могиле найдены: плохой сохранности кости человека, череп отсутствовал; железный нож, грубой работы ( нож утрачен вместе с «божком» во время пожара); обломок другого ножа; семь кусков железных изделий, вероятно, стрел; лоскуток кожи вместе с наконечником стрелы и куском железа. В наполнении могилы оказалась часть «подпереносицы и скулы с зубами неизвестного животного». Эту находку Александр Никифорович преподнёс священнику Первушину, в то время как отец Иоанн, забросив Священное писание, обмозговывая очередную статью по теории чисел, «запутался в нулях» и, кстати, специалистом «по костям» никогда не значился. По веским причинам, раскопки кургана пришлось заканчивать: во время поиска черепа к найденному скелету «неизвестного пола», вершина кургана, ослабленная рыхлым чернозёмом, дала «закол» - трещину и масса земли обрушилась в могильную яму, напугав суеверных копателей, а тут ещё в селе Замараевском случился храмовой праздник, и работники разбежались по домам.

Осенью 1867 года Александр Зырянов на старом месте ограничился раскопками мелких курганов, высота которых не превышала полутора аршин, ширина и длина сажен двух, окружностью сажен шести. До «плотика» было всего-то аршина два. Шесть раскопанных погребений оказались безинвентарными, зато «кости мертвецов» на месте, и один полюбившийся череп представителя «голытьбы» Зырянов отправил в Императорскую Академию наук. Кстати, в 1879 году, будущий светоч русской зоологической науки Николай Юрьевич Зограф, в ту пору - молодой преподаватель естественной истории и, одновременно, смотритель Зоологического музея в Москве, в своей сибирской поездке посетил замараевские курганы, из мелких курганов набрал большую коллекцию черепов для антропометрических и антропологических исследований.

Zograf

Весна вдохновляет на подвиги, и в мае 1870 года А.Н.Зырянова можно было заметить, на обетованном курганном поле, среди толпы лапотников, вооружённых лопатами. За два майских дня разрыли курган 2,5 аршина вышины, 32 сажени окружности, длины и ширины по 9 сажен. Рвы прокопали крестообразно по сторонам света. Работа велась в центральной части курганной насыпи, но «костей мертвеца» не обнаружено, могила по всей вероятности осталась в стороне от раскопок. Найденные вещи в очередной раз подтвердили иллюзорность ожиданий, закономерный результат дилетантских раскопок: «медный пьедестальчик, с дырой по средине и пятью ножками внизу; железная круглая затычка…, три костяные раздробленные пластинки, с круглыми дырами…, обломок острия трёхгранной стрелы»… А вещи, может быть уникальные, остались  незамеченными в отвалах могильной земли. Призрачные мечты подталкивали Зырянова перенести район раскопок, поймать «фарт» на Червотоке.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить