Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Китайские императоры мечтали жить, без малого, по тысяче лет, считали лекарственные растения средством продления человеческой жизни. Подземная часть худенького цветка, в виде человечка с длинными конечностями, выступала царём фитотерапии. Подобно самородку золота, жень-шень вошёл в число редких природных знаменитостей. Древняя китайская медицина выжала из «корня жизни» последние соки, но владыки Поднебесной не могли рассчитывать на второй жизненный срок. Со стороны алтайских народов прошёл звон о «золотом корне», и Сыны Неба сходили с ума, слушая о чудодейственной силе невиданного растения. На две тысячи километров по параллели и полтысячи километров – по меридиану простёрлись горы Южной Сибири – уникальный уголок природы, закрытый от ветров Ледовитого океана северной тайгой, а с юга - степями и пустынями, принявшими на себя зной субтропиков. На Алтай и Саяны снаряжались вооружённые отряды искателей драгоценного корня, лилась кровь. Шустрые контрабандисты, купив корень, минуя таможню, карабкались на уступы Великой китайской стены, сбывали добычу на чёрном рынке. В краю горного разнотравья, среди полутора тысяч видов семейства толстянковых, попробуй, без знатока, отыскать «толстячка» - родиолу розовую, названную аборигенами Сибири так притягательно - золотым корнем! Ещё до Великой Отечественной войны учёные пытались найти легендарный корень, но проводники-алтайцы «валяли Ваньку», водили томских ботаников «за горы высокие, за леса дремучие», притворно поругивали запропастившееся неизвестно куда искомое растение. За дело взялся, и не ради увлечения, ведущий российский специалист по лесному хозяйству и ботаническому ресурсоведению Георгий Васильевич Крылов, со студенчества бывавший в экспедициях, слышавший от охотников о необычном растении, отвар которого снимает усталость, наливает организм новой силой. Георгий Васильевич загорелся мыслью отыскать растение, направить целительную силу золотого корня в фармацевтическое русло. Летом 1961 года, когда на Алтае поутих остервенелый клещ, отряд профессора Крылова начал поиск. Установка, что «корень растёт в горах», вынуждала подниматься под макушки заснеженных вершин. Реликт ледниковой эпохи, любитель холода и безводья, действительно, может цвести и благоухать на большой высоте, в расщелинах мрачных скал, среди осыпей, рядом со снежниками и ледниками. Золотой корень имеет смелость спускаться по склонам ручьёв до высоты полутора тысяч метров, ниже не растёт, выпадает из состава фитоценозов: не выдерживает конкуренции среди моря трав, цветов и кустарников.

Совершенно случайно, от земляка, незнакомого каменского жителя, удалось услышать о том, что он, в 1961 году, будучи молодым, работал в отряде Крылова, запомнил Георгия Васильевича, как учёного-подвижника, замечательного рассказчика, прекрасного человека, сказал, что после трудных поисков их отряд нашёл на Сёминском хребте долгожданный золотой корень. По ряду характерных признаков, найденный золотой корень Г.В.Крылов идентифицировал с родиолой розовой. Люди и растения во многом схожи, в том числе – силой характера. Настоящий человек вырастает в испытаниях. Так и золотой корень: наперекор холоду, на голодных горных почвах, мужественное растеньице побеждает смерть, вырабатывает жизнестойкие вещества. Во времена Ноя о целебных свойствах растений людей надоумили олени, которые, кроме ягеля, весной поедают, закатывая глаза и причмокивая , листочки и корневища родиолы и левзеи, восстанавливая, пошатнувшееся за зиму, здоровье. Не нарушая экологического равновесия, животные по норме съедают лакомство, а кто хотел бы стать уж совсем здоровым, получает от вожака стада удар копытом в известное место. Народы, живущие в горных районах Евразии – Пиренеях, Альпах, Карпатах, на Урале, Крайнем Севере, Восточной Сибири, Дальнем Востоке придумали родиоле розовой свои названия. Хуже нет, когда болеешь: вроде живой, но не полноценный. Хорошо бы не болеть. Главное достоинство золотого корня в том, что это растение адаптоген, не даёт человеку заболеть, и принимать отвар или настойку корня, чтобы не заболеть, следует человеку здоровому. Для рисковых людей бабушка сказала надвое: лечение больного золотым корнем может привести к выздоровлению или – совсем наоборот. Те, кто выжил, слова старушки подтвердят. После открытия Крылова, о родиоле узнал весь крещёный мир, были определены сырьевые запасы золотого корня, проведены фармакологические исследования, фармацевты занялись выпуском настоек. В 70-ые годы началось триумфальное шествие по садам и огородам выходца из Арктики и высокогорных районов Азии. С хребтов Саян, Южного Урала или Камчатки туристы привозили надёрганные корневища, расплодили плейстценовый реликт по белу свету. Вдали от седых горных вершин, на садовой грядке, в барских условиях, родиола ещё сильнее порозовела, пополнела, заматерела, потеряла половину своего лекарственного вещества – салидрозида и вполне годилась на салаты, крашение одежды, примочки и капли. Кстати, в это же время, подругу родиолы розовой – левзею сафлоровидную, родом из семейства сложноцветных, подобно хрущёвской кукурузе, стали гектарами выращивать для подкормки скота.

Впервые на Приполярном Урале я побывал в 1962 году, и в мае, в горах, уже появлялись ростки золотого корня, но мы, уральские туристы, об этом растении не имели понятия. И не только мы: лишь годом раньше, экспедиция Биологического института Сибирского отделения Академии Наук СССР во главе с профессором Г.В.Крыловым на Алтае сумела найти неуловимый «корень». Первый раз в Южной Сибири я побывал в 1973 году. В саянском посёлке Верхняя Гутара тофалары предлагали в обмен на спирт высушенный золотой и маралий корень, но на хребтах, перевалах Центрального Саяна мы вдоволь насмотрелись на заросли родиолы розовой и левзеи сафлоровидной, а спирт нам и самим был нужен. В 70-ые годы, в туристских походах по Уралу, я познакомился с родиолой розовой под Саблей и Манарагой, возле Отортена и Чистопа, на Денежкином и Серебрянском Камне и даже на скалах реки Серги. Нашим уральским эндемикам приходится жить в сложной экологической обстановке, связанной с оборонной, металлургической и лесной промышленностью, близостью городов, население которых маниакально охотится за редкими растениями. И ещё: горы Алтая и Саян высокие, молодые, не разрушенные, а на Урале, где, кроме Печёрских Альп, рельеф сглажен, вода застаивается, высокогорные реликты растут в излишней сырости, на несвойственной им низкой высоте.

С распадом СССР слово «золото» приобрело особый магический смысл. В выражении «золотой корень» почти утратилась ассоциация между растением и металлом. С утра до вечера звонил телефон Юрия Андреевича Мальцева – главного инженера Свердловской областной фармацевтической фабрики «Уралфитофарм». Провода несли нижайшую просьбу безвестных копателей-травников принять за доллары, по государственной цене ли, полюбовно или почти задаром золотой корень. В случае отказа – неслась площадная ругань, обещания случайно свидеться в тёмном переулке. С зарёй, у проходной фабрики, скапливался подозрительный народ с котомками, узелками, набитыми корешками, пахнувшими запахом розы. Не обращая внимания на оробевшую охрану, ходоки вламывались в кабинет директора фабрики А.Н.Мехоношина. Просители требовали принять «золото», накопанное то ли на участках екатеринбургских садоводов, то ли привезённое с Качканара. Между тем, недостатка в сырье на фабрике не ощущалось. Две плантации близ Красноуфимска поставляли, не очень качественный, но пригодный для производства золотой корень. Руководство «Уралфитофарма» направляло копателей в соседние области, в том числе, в Москву и Питер. В отличие от известной в художественной литературе фирмы «Рога и копыта», в Челябинской области новоявленные дельцы бойко сбывали золотой корень, оголив от родиолы склоны горы Иремель. Особенно страдал североуральский хребет Кваркуш, лесовозная дорога позволяла горожанам вывозить золотой корень на личном транспорте. Местное начальство выставляло на дорогу посты, но эта затея оказалась финансово затратной, тем более, что корень вывозили даже вертолётом!

Бледнеет интерес к тому, о чём становится известно олухам. О красном корне – копеечнике забытом слышали немногие. Копеечник – представитель семейства бобовых по целебным свойствам не уступает жень-шеню, растёт подле родиолы, любит влагу и свет. Корни копеечника, толстые как верёвка, уходят между камней глубоко в землю. Большой почитатель красного корня хозяин тайги. После зимнего безделья, медведь, разворошив камни, жуёт корень, набирается сил, идёт на подвиги. Ботаники уверяют, что красный корень встречается только в Южной Сибири. Стало обидно за родной Урал: нешто в краю несметных богатств не нашлось места для бобового корешка? В трудах Павла Леонидовича Горчаковского – геоботаника и эколога, специалиста по флоре высокогорий Урала, о копеечнике забытом нет упоминаний. Возможно, уважаемый учёный, «забыл» о копеечнике или не заметил в камнях? Появилась идейка поискать «чёрную кошку в тёмной комнате», получить в ходе разведки элементарные знания «о травах», и любой результат поиска меня устраивал. Отправляясь в дорогу, я держал в памяти рисунок копеечника и его краткое описание. На первых порах надо найти подружек, связных копеечника – родиолу и левзею. В мае 1996 года открылась возможность посетить высокогорный район Свердловской области, где Урал, горами и тайгой, показывает свой богатырский облик. Покорить Конжаковский Камень – высшую точку Свердловской области, стремится и стар и мал, с вершины Камня запечатлеть величие Каменного Пояса.

В маршрут взял видавшую виды, свою собаку из породы эрдель-терьер по кличке Дана. Как-то, на Шунут-Камне, полусонный медведь, не соблюдая правила таёжного движения, чуть было не стоптал Данку, но увидев её возмущённую мордуленцию, сконфуженный, скрылся в таёжных дебрях. У родственника позаимствовал газовый пистолет, совсем не уверенный в надёжности этого вида оружия. Утром поезд прибыл в Карпинск. На автобусе предстояло, проехав семьдесят километров, попасть в центр гор, к Конжаку. Тылайско – Конжаковско - Серебрянский массив, протянувшийся с запада к востоку километров на двадцать, сложен глубинными породами – габбро, дунитами, пироксенитвми, объединяет ряд гор – Тылайский, Серебрянский, Васильевский, Сухогорский камни. Вершина этого массива Конжаковский Камень – 1569,6 м над уровнем Балтийского моря.  До половины своей высоты массив покрыт растительностью, а выше представляет голые скалистые утёсы, которые почти до конца лета покрыты снегом. Выше границы леса встречаются редкие растения, среди них есть эндемики и реликты. Прямая, как стрела, дорога, заканчивается в небольшом посёлке Кытлым. Южнее дороги на Кытлым, через тайгу, тянется, давно заброшенный, так называемый древний путь, служивший в течение двух столетий почти единственным сообщением между Европой и Азией. Бабиновская дорога, длиною 270 вёрст, сооружённая крестьянином села Верхние Усолки Артемием Бабиновым в 1596 году, сокращала расстояние между Москвой и Сибирью. В 1783 году из Перми через Кунгур в Екатеринбург был проведён Сибирский тракт и о древнем пути забыли. Интересным историческим памятником на «государевой дороге», почти на гребне Урала, был один из пунктов отдыха, постоя - село Ростёсс (рис.1).

Rossteskoe min

Поселение это, возникшее в 1597 году, как ямская слобода, через сто лет стало называться селом , волостью, куда входили три деревни. В селе Ростёсском была деревянная православная церковь, волостное правление, церковно-приходская школа. В короткое и холодное северное лето на земле ничего не вырастало, население занималось охотой и сбором кедровых орехов в урожайные годы. С открытием на реках Кырье и Косьве драгоценных металлов, мужское население уходило мыть платину и золото на приисках Кизеловского управления княгини Абамелек-Лазаревой. В 19 - ом веке, в верховье реки Лобвы, в устье ручья Северный Кытлымёнок возник прииск, давший начало посёлку Кытлым. Отсюда открываются видочки на Косьвинский Камень, Конжаковский горный узел. На пути следования в царство гор, не наблюдается зеркальной дороги, по приезду, не увидеть в Кытлыме, как своих ушей, отелей и супермаркетов. С упоминанием о золоте и платине, совсем не вяжется унылый вид трущоб рабочего посёлка: за столетие, хоть ты тресни, ни быт, ни человеческое сознание ничуть не изменились, остались на прежнем обыденном уровне.

В небольшом , стареньком автобусе на Кытлым места пустовали. Для интереса спросил у водителя автобуса о последних новостях, а лучше было бы не спрашивать. Шофёр, как нечто заурядное, выложил три свежайшие новости. В начале мая, в лесу, близ Кытлыма найден «подснежник» - обезглавленная женщина, а в самом посёлке, в общественной уборной, сняли мужчину из петли. На майские праздники, как обычно, приехали туристы покорять Конжаковский Камень . Группа туристов – студентов одного из екатеринбургских вузов, во время восхождения на Конжак, не досчиталась одной участницы. Два раза из столицы Урала приезжали спасатели, но тело девушки так и не нашли, а прошло две недели. На Урале, даже в тёплую, летнюю погоду может случиться ненастье, а в мае – тем более. Никому не пожелаешь подвергнуться всем ужасам непогоды, когда в горы накатит туман, и приходит темнота, бурный ветер пронизывает ледяным холодом, непрерывный дождь со снегом тушит спасительный костёр. Конец света длится часа два – три, и это лихо надо переждать, пережить, собрав всё своё самообладание, в эти жуткие часы найти способ не замёрзнуть, где-то укрыться. Так же быстро, как и исчезло, появится солнце, уничтожит снег, покрывший окружающую местность, вновь, жизнерадостно, защебечут птицы. Как и планировал, не доезжая до Кытлыма, выхожу у заброшенного карьера, чтобы кратчайшим путём попасть на речку Серебрянку Вторую, к южным отрогам Серебрянского Камня.

По просеке, тропе, через вырубку, напрямик по тайге, спускаемся с Данкой в долину речки Серебрянки. В северном направлении, через стволы деревьев, проступают очертания горных вершин. В лесу полно островков снега, но южные склоны Серебрянского Камня совершенно сухие. В Серебрянке Второй ещё много вешней воды, речка, прыгая с уступа на уступ, спешит к реке Лобве. Идём в верховья шумливой Серебрянки. В одном месте, на камнях, у воды, брошен лоток золотоискателей, в другом месте – сломанная ручка от кайлы. Видно, временами, здесь бродят «хищники», и встречаться с ними не желательно. Замечательный русский путешественник – натуралист, исследователь Дальнего Востока Владимир Клавдиевич Арсеньев считал, что главная опасность в тайге – встреча с человеком, когда неизвестны психическое состояние незнакомца, его намерения, непредсказуемость поведения. Поднимаемся с Данкой к истоку ручья – левой составляющей речки Серебрянки, и только здесь вижу жалкий росток родиолы розовой, кое-где мох приподнят, золотой корень вдоль ручья давно вырван туристами. Время ещё есть, думаю до темноты перевалить у Серебрянского Камня на речку Иов. По мелким осыпям, каменным глыбам набираю высоту. Собака отстаёт, повизгивает, отказывается идти. Осмотрел лапы Данки, они сбиты о камни, окровавлены. Уходим на спуск, Данка благодарно виляет хвостом. Внизу грохочет речка Серебрянка, на поляне ставлю палатку, разжигаю костёр. В темноте, на противоположном берегу речки, кто-то бродит, ломая с треском валежник. Не иначе - это любопытный мишка, перед сном осматривает свою территорию. Данка приветственно гавкнула, шуршание на другом берегу прекратилось.

Данка в палатку так и не залезла, у костра сторожила мой сон. Удлиняю поводок собаки десятиметровым репшнуром, привязав его к дереву, оставляю Данку охранять лагерь. С полупустым рюкзаком, как кузнечик, прыгаю по камням. Через час заметно приблизился к скалам Серебрянского Камня. Геологи отмечают, что в коренном залегании Серебрянского Камня встречается кварцит и на самой поверхности значительные глыбы магнитного железняка в диорите. Отдышавшись, с интересом осматриваю скалы, хотя в геологии не силён. С северо-запада, со стороны Конжака, прилетел туман, крупными хлопьями повалил снег, но, к счастью, неприятный сюрприз длился минут десять. Просветлело, и с перевальной точки видна долина речки, названной по имени ветхозаветного многострадального истинного христианина – Иова. Никакие суровые испытания не смогли сломать веру этого человека, вот и речка Иов бесстрашно мчится меж хребтов, вырывается из горного плена. Исток Иова ещё под снегом, но ниже видна вода, тянутся наледи. По берегам, с удовольствием, замечаю родиолу розовую, местами корни растения закрыты толщей льда. Вероятно, на северной стороне Конжаковского массива люди появляются не часто, родиола в сохранности. Ещё с километр спускаюсь вдоль Иова, внимательно вглядываюсь в молодую поросль, но, среди золотого корня копеечника не нахожу. С тревогой думаю о Данке, как она там, одна, в горном ущелье? Лечу обратно, перемахнув, как на крыльях, Серебрянский Камень, за версту слышу лай своей собаки. Выхожу к лагерю, Данка от радости едва не сбивает меня с ног. Всю ночь по палатке постукивает дождь, наутро с гор спустился снег, похолодало. Ожидание « у моря погоды» закончилось тем, что собрав рюкзак, отправляемся к кытлымской дороге, откуда начали маршрут. Под дождём собака промокла насквозь. В тайге, на увале, под одинокой скалой, развёл жаркий костёр, обсушились и двинулись дальше. Вышли к пустынной дороге, завешанной снежной пеленой, и на душе как-то не спокойно. Автобус из Кытлыма в Карпинск должен проезжать мимо нас часов в шесть вечера. Со стороны Карпинска, разбрызгивая грязь, бешено промчался «Урал», в котором ехали, как позже выяснилось, спасатели, в очередной раз приезжавшие на поиски пропавшей студентки. Закрывшись накидкой, стою у дороги, на опушке тёмного молчаливого леса, закуриваю сигарету. Внезапно Данка напряглась, яростно залаяла в сторону кустов. Я резко оглянулся. Метрах в двадцати от меня, в березняке, сквозь хлопья снега, на мгновение мелькнуло лицо человека. Запоздало рука потянулась за пазуху, за оружием. Думаю, что некто принял меня за золотоискателя, выслеживал, ждал возвращения, вернувшегося с добычей. В самом деле, что делать приезжему в этой глухомани, в этих разбойничьих местах? Только золотишко мыть. В щекотливой ситуации, когда могут чем-то острым пощекотать, главное – успеть увернуться, и если когда с тобой надёжный товарищ.

За неудачной майской поездкой, подошёл август, и нас, с «надёжным товарищем», потянуло на далёкий, загадочный Кваркуш. Вагонная толкотня, духота изматывают до предела. Бедная Дана вдоволь насмотрелась на мелькавшие ноги пассажиров, разного вида стоптанную обувь, с радостью выбегала поразмяться во время редких остановок поезда. В поисках копеечника едем в новые края, где за золото чужаку голову не отрывают и в уборной не вешают, но «уроют» так, что глубинным бурением не обнаружишь. Через четырнадцать часов неспешной езды, поезд прибывает на станцию Бокситы, где пассажирам, в ультимативной форме, было предложено за дальнейший проезд доплатить или продолжить путь по шпалам. Все доплатили, и "вагончик тронулся". Из Североуральска, в битком набитом автобусе, едем до Баяновки. Помнится, осенью 1975 года, здесь мы, шестеро каменских туристов, по первому снегу, заканчивали пеший маршрут вдоль уральского хребта от Ялпинг-Ньёра до Денежкина Камня. В Баяновке идём до «нижнего склада», куда машины привозят лес. Оказывается, недавно, лесоразработки прекращены, лесовозы на Кваркуш не ходят. Известие, как обухом ударило по голове, но дома я схитрил, прикинул запасной вариант: в случае чего – осмотреть ближайшие к «населёнке» вершины, например, гору Кумбу. Часа два сижу с Данкой у дороги, на берегу живописной речки Золотушки, надеясь на чудо, и, как ни странно, чудо появилось в образе автомобиля – могучего «Урала». Из машины выскочили перекурить парни в возрасте Христа или помоложе, в камуфляжном одеянии, весёлые, в лёгком подпитии. Ребята из охраны одного из предприятий города Карпинска, на пару дней, ехали отдохнуть на Кваркуш, посмотреть водопады речки Жигалан. Парни, мельком взглянув на документы и узнав о цели моей поездки, единодушно высказались обо мне: наш человек. В дороге понял, что ребята прошли ратную службу, выпало пострелять кому в Афгане, кому – в Чечне. От Баяновки до конца дороги, до вырубленных склонов Кваркуша семьдесят километров (рис.2).

Kvarkush min

Лесовозная трасса огибает с юга гору Кумбу, переваливает через Еловую Гриву, выходит к истоку реки Вагран. На карте, здесь проходит граница Свердловской и Пермской областей. Воспользовавшись остановкой «Урала», с Данкой разминаем кости: идём через заросли папоротника, чьи корни ядовиты, но в малых дозах полезны, вверх по Ваграну, в сторону европейской речки Малой Лямпы. Весь перевал заполонил очитОк пурпуровый, он же скрипун, выходец из семейства толстянковых. Корни скрипуна малюсенькие, клубневидные, лекарственные, помогают застенчивым мужчинам. Много на седловине черники – кустарничка из семейства брусничных, улучшающую зрение, лечащую сахарную болезнь. Вдоль опушки леса растёт полосами зверобой, но стебель издалека не виден, и не понятно какой зверобой – продырявленный, пятнистый, шершавый или изящный? Наверное - «изящный»: мне такое название больше нравится. У перевала, совсем рядом, южная оконечность ,так называемого «Уральского хребта», заканчивается Казанским Камнем (1034 м). Хребет уходит на пятьдесят километров в северном направлении, своей громадой заслоняя Денежкин Камень. У отрогов Казанского Камня дорога пересекает речку западного склона Урала - Сурью. Отсюда на западе видна широченная долина, по которой мчится мощный Улс – один из крупных левых притоков реки Вишеры. Вдоль Улса вытянулся хребет Кваркуш с высшей точкой – Вогульским Камнем (1066 м). Этот хребет служит водоразделом рек – Улса, Чепелы, Язьвы, Молмыса, имеет характер широкой, плоской возвышенности, длиной в шестьдесят километров и шириной от пяти до двенадцати километров. Его северо-восточный и юго-западный склоны довольно круты. Вершина хребта представляет лишённую леса плоскость, над которой высятся в виде сопок и гряд, кристаллические породы – диабазы, габбро и др. В недрах хребта и неподалёку от него, в соседних горах, скрыты ценнейшие минералы. Так, северо-западнее Кваркуша земля наполнена золотом, о чём криком – кричит топонимика: две горы, обе более восьмисот метров высоты, названы Золотым Камнем, есть одна гора Золотанка, две речки Золотанки и три речки Золотихи! В общем, доехав до восточного склона Кваркуша, у ручья Жигалан, в шалаше, спали мы с Данкой «на золоте». Засыпая, потянуло к риторике: чтобы жить в родной стране – краю несметных богатств так бедно, надо, ребята, потерять всякий стыд! Карпинские охранники заночевали вблизи водопадов, а завтра уезжают домой. Кстати, водопады – это про горы Саяны, там высота падения воды, этак метров сто – двести, а на разрушенном старике-Урале, где нет резкого перепада высоты, виднеются только водопадишки. Среди них, пожалуй, один образцово-показательный водослив: на стыке Северного и Приполярного Урала, ручей Велдор-Кырта-ёль и по сей день пилит скалу, падает с пятнадцатиметровой высоты в каменную чашу, откуда устремляется к могучей реке Щугор. В настоящее время к водопадам Жигалана пробита «народная тропа», а любознательный народ, к сожалению, к чистоте и порядку не приучен.

В шалаше спалось хорошо, но с утра зарядил дождь, горы закрыл туман. Часа в три дня в погоде наметилось улучшение, и мы покинули гостеприимную поляну. По тропе, через тайгу, перейдя по камням правый приток Жигалана, поднимаемся на Кваркуш, выходим к высокогорным лугам. На верхней границе леса низкорослый стелющийся кедр, можжевельник, низкорослая ива, заросли извилистой берёзы. В долинках ручьёв, текущих с хребта, полно родиолы. Помнится, как поразило обилие родиолы розовой в верховьях красивейшей реки уральского севера – Уньи: идёшь и не знаешь, как быстрее выбраться из зарослей родиолы. На лугах Кваркуша, усыпанных спелой морошкой, кроме золотого корня, много кровохлёбки – кровоостанавливающего средства, лука победного, отдающего чесночным запахом, калужницы болотной, лютика широколистного. Здесь же рябина сибирская, ольха кустарниковая. Немало и змеевика, корневище которого дважды изогнуто, как змея. Кстати, на Урале змеи, севернее города Серова, не водятся. На горном лугу, в кустах, таятся не змеи, а пугливые кулики. На плоской вершине хребта разнотравно-кустарниковая тундра, сплошные каменные россыпи, среди которых низкорослый пихтарник. В истоке, в горном ущелье, Жигалан набирает силу из десятков ручейков. Склоны ручьёв закрыты зелёным ковром, на котором выделяются заросли левзеи сафлоровидной, стебель маральего корня не менее полутора метра высоты. В низинах, ближе к воде, виднеются крупные красные цветки пиона, марьина корня. Ищу среди родиолы розовой, нагибаясь, ползая на коленках, копеечника забытого. На хребте, обдуваемой ветрами, стоит изба, размером 2х4 метра, собранная из бруса, с печкой и нарами. Ночуем с Данкой в избе, всю ночь поскрипывает от ветра прохудившаяся кровля. Наутро поиск продолжается. От избы я наметил радиальные выходы на луга и горные ручьи. Данку оставлял сторожить избу, нашу нехитрую поклажу. В одном месте, из-за кустов, заметил двух молодых людей, появившихся с юго-западных склонов Кваркуша, со стороны бараков, на так называемой, Язьвинской Поляне. Ребята были в одинаковой казённой одежде, шли налегке. Подумалось, что это «бесконвойники», которыми богата уральская земля. Действительно, на притоках Колвы и Вишеры немало «зон» и поселений, где под чистую изводят вековую тайгу. Пришельцы, покрутившись на ручье с полчаса, подались на западную сторону хребта. В другом месте меня удивили высоченные плиты, поставленные на ребро, представляющие сказочные циклопические постройки. Такие своеобразные формы рельефа, камни-останцы возникли в результате выветривания горной породы, расчленённой взаимно перпендикулярными трещинами. На третий день поисков в верховьях Жигалана, невдалеке от избы, на одном из ручьёв, среди родиолы розовой я нашёл то, что искал. По всем признакам молодое растеньице, и надземная и корневая часть, указывали на красный корень, копеечник забытый. Брать единственный экземпляр и торжествующе потрясать им перед носом ботаников я не собирался. Меня начал беспокоить вопрос с возвращением в населёнку: продукты заканчивались, правда, в здешних местах, на крайний случай, оставался сладко-кислый подножный корм: смородина, брусника и т.п. В последние дни с утра появлялся туман, было ветрено, сыро, но днём выглядывало солнце и становилось жарко. Часам к девяти вечера, 20 августа, мы с Данкой спустились с гор к знакомому шалашу. Я поленился укрыть наше убежище куском полиэтилена, а в час ночи пришла гроза с ливнем, шалаш потёк, и о сне пришлось забыть. Костёр толком не горел, дымил. На рассвете, подкрепившись чайком, двинулись по размытой лесовозной дороге в сторону цивилизации. И опять фортуна повернулась к нам лицом, не позволила месить грязь на протяжении долгих вёрст. Из Покровск-Уральского, ни свет, ни заря, двое парней послеармейского возраста, по команде своих молодых жён, на мотоцикле «Урал», помчались на Кваркуш за смородиной. Завидев меня и моего четвероногого друга, ребята всё поняли, предложили забрать с собой, как только соберут ягоды. В коляске мотоцикла было тесновато, пришлось Данку уложить на себя, поперёк коляски. Так и ехали, со свистом в ушах, оставляя за собой дремучие отроги уральского хребта.

Бушуев Виктор Владимирович.       29 июня 2015 года.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить