Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Нет, решил я, не пойду вынюхивать трассу газопровода, поеду, поищу пресловутую вижайскую писаницу. В этом, 1978-ом, памятном году, на реке Ивдель, в жертвенных пещерах Шайтанской и Лаксейской, работал отряд Валерия Петрина. Пришла пора, когда в тайге, к зловредным комарам, присоединилась невыносимая мошкара. Направляясь на реку Вижай, надо было, попутно, забежать к археологам и передать им мазь от кровососущих тварей, сберечь от казни   египетской. На дорогу, Володя Стефанов снабдил меня «копеешными командировошными» и грозной бумагой от госуниверситета «советским и партийным органам», где говорилось, чтоб все, мать вашу, кто б меня не встретил, во всём мне содействовали. Как обычно бывает, неожиданно, изъявил желание идти со мной Степан Кирпищиков – сын известных в Каменске-Уральском туристов Анатолия и Клавдии Кирпищиковых. На воде без байдарки делать нечего. Два толстеньких рюкзака и вместительная трёхместная «байда» тянули на все 100 кг.

Утром поезд прибыл в Ивдель. Оставив вещички у одного местного жителя, пошли со Стёпой налегке вверх по реке Ивдель. Не сразу отыскали лагерь отряда Петрина. Раскопки жертвенных мест шли полным ходом. В поисках косточек, пещеры были перевёрнуты вверх дном. Наутро, по своим следам, вернулись в город. Ивдель, первый раз я посетил в 1963 году. До посёлка Вижай около ста км, а автобус не ходил, поскольку дорога-лежнёвка была капитально разбита, и пришлось нам, с братом Валерой, трястись на армейском грузовичке с двумя офицерами из вижайского лагеря. Один из служивых обратил внимание на плохо замаскированный, торчавший из моего рюкзака, ствол ружья, но тут же успокоил нас, сказав, что без оружия «в тайгу не ходи». В Вижае мы встретили группу Карелина, свердловчан, направлявшихся на гору Мань-пупу-Ньёр, с заброской вертолётом на перевал у горы Холот-сяхль, для установки памятной доски близ места гибели «дятловцев». Прошло всего четыре года после гибели студентов УПИ. Можно было уговорить Карелина взять нас с собой, до Холот-Сяхля. Следы гибели группы Дятлова были свежи, и можно было «что-нибудь» отыскать, что позже затоптали поисковики. Путь от Холот-Сяхля до цели нашего похода – горы Ялпинг-Ньёр сильно удлинялся, но идти пришлось бы на юг, в сторону дома, по камешкам, созерцая и западный и восточный склон главного Уральского хребта. По-необходимости, всегда имелась возможность свалить в «населёнку»... С той поры в Ивделе ничего не изменилось, но автобус ходил, и мы со Стёпой без проблем добрались до посёлка Вижай. Замечу, что в последующие годы, посёлок Вижай горел, но мало – помалу отстраивался, пока неуёмная рука пиромана вновь не поджигала бревенчатые дома. В Вижае мы отыскали Володю Андросова - молодого человека лет двадцати пяти, среднего роста, приятного на вид и словоохотливого. Володя мало что говорил по существу, а всё вокруг да около. О «писанице» он, видите ли, от «кого-то слышал», таинственно говорил о какой-то могиле геолога возле скал Царские ворота и пещере, заполненной льдом на реке Северная Тошемка. Я и сам бы мог поведать Андросову новость с бородой о том, что в лесах Северной Тошемки, скрывается каменное изображение лося и святилище семейства Сампильталовых, лет двести назад переселившихся на истоки реки Северной Сосьвы. Выбито ли изображение лося на скале или это камень – останец напоминает священного зверя – неизвестно. Бывал, плавал на плоту по Северной Тошемке (рис.2 ),

Severnay Toshemka

в низовье реки знаю две Шайтанские пещеры – жертвенное место семейства Бахтияровых ( рис.3 ).

Peshera Shaytan min

Можно, до кучи, ещё вспомнить о протрещавшей на весь белый свет побасёнке про Сорни Эква или Сорни-Най. Придуманная родина Золотой Бабы не так далеко от этих мест – верховья рек Пелым и Конды, куда можно пробиться только зимой, через тайгу и замёрзшие болота. Поверие о драгоценном артефакте кочует из поколения в поколение, ласкает слух любителя «брать всё сразу и сейчас». Думаю, что вожделенное сокровище - это ординарная, бронзовая женская фигурка, отлитая мастером из Эллады, Рима или Средней Азии, приобретённая, подобно «сасанидскому серебру», за ценный мех, использовалась приобскими уграми – вогулами и остяками в культовых целях. Какой – нибудь шаман, за штоф водки, показывал русским торговым людям, начищенные до блеска, золотом сияющие, бронзовые ножки Сорни Эква. «Бабу» искали и туристы Уральского политехнического института в начале 60-ых годов прошлого века. Ребята нашли на реке Конде большой валун, оставшийся от ледникового периода, и на верхушку валуна, капроновым репшнуром, притянули округлый камень – получилось подобие человеческой фигуры. Фотографию отослали в журнал «Уральский следопыт», сообщив, что ими найдено каменное изваяние Золотой Бабы, почему – то – «Старухи». И, вообще, надо было не «старуху» искать, а «молодуху»! Короче говоря, сказания Володи Андросова о гробах и могилах были любопытны, но к цели нашего приезда не имели отношения. Оставив байдарку у лесника Петра Денисова, пошли пешком вверх по реке Вижай. Миновали лесопилку, мост через реку. Кое-где, по берегам, видны следы молевого сплава - собравшиеся в груду стволы спиленных деревьев. Не мы первые пялили зенки на Царские ворота - кокетливо выступающие над верхушкой леса рогатые известняковые скалы. Вблизи каменных ворот осмотрели вертикальную скальную трещину - Чёртов гроб и залитую водой пещеру, из которой в реку струилась кристальная вода. Присутствие «писаниц» в этих местах не наблюдалось и, после недолгих поисков, переночевав на свежем воздухе под гигантскими елями, поплелись по холодку в обратный путь. Время в запасе оставалось, решили район поиска расширить, сплавиться по реке Лозьве от поселения Ушма до поселения Бурмантово, посетить Шайтан-Камень с Ушминской пещерой. До поселения Ушма, где содержались заключённые, отсидевшие в лагере основной срок, предстояло ехать 67 км по лесовозной грунтовке. Ближе к вечеру на Ушму снарядили «Урал». Нашлись попутчики – двое мужчин и женщина, приехавшие навестить осужденных родственников. Я вызвался сесть в кабину. За рулём машины восседал Толик – небольшой, ехидный, лет тридцати пяти, мужичок, кто на воле, в подворотне, смущает прохожих ножичком. Второй «бесконвойник» был бригадир Петро – хохол с окраины Руси Великой, Страны Советов, с Винницы, с хрипловатым баском и без меры суетливый. Петро мотал срок за грабежи и разбои, и вполне был достоин своих родственников – «куркулей» - выродков западного славянства, пособников немецких фашистов во время Великой Отечественной войны. В повстанческой бандеровской среде, Петро мог бы сойти за какого-нибудь «куренного» или «сотенного». Получив в штабе разрешение на выезд, Петро дал понять, что за поездку надо платить. Деньги были не в цене. Пришлось отстегнуть припасённую бутылку водки, мзду отдали и наши попутчики, причём женщина откупилась медицинской резиновой грелкой, наполненной самогоном. У меня возникло сомнение в удачном исходе поездки. За воротами родного лагеря, «бугор» Петро и пантовый Толик налегли на самогон. Петро тут же вспомнил, что надо заскочить к земляку, на одну «точку», где валили лес. Я, не подумав, решил посмотреть уголовников за работой. Тут же меня окружили полураздетые, почерневшие от солнца, изъеденные мошкарой, люди-скелеты, с мольбой просящие сигареты, мазь от комаров. Подумалось, как же нечеловечески вынослив наш простой советский заключённый: под палящим солнцем, на ледяной стуже, в сыром туберкулёзном бараке. Сюда бы привезти белых, чёрных и цветных «зэков» США, без запинки вызубривших права человека – вот была бы умора: умерло бы сразу половина, остальные бы сошли с ума! Набежала охрана, мне пришлось отойти к машине. Петро что-то кричал, вешал лапшу на уши сержанту. Темнело. Машина сильно виляла, с трудом вползая на сопки, спускаясь в распадки. Шофёр, пьяно   ухмыляясь, задал вопрос, мол, а наступит ли долгожданный коммунизм. Я ответил, что «кремлёвские мечтатели» давно живут при коммунизме, а у остальных – та же доля, как у бедного латыша. Вспомнилось, тысячу раз повторенное по радио и в газетах, телевизоры были большой редкостью, выступление Хрущёва: в пику американскому империализму, от лица партии, безумный реформатор заявил о грядущем пришествии, такого этакого, когда де каждый советский человек, по своим способностям, будет получать по своим потребностям. Старички из Политбюро пожали плечами, мол, ты начальник - тебе и слово. Развитое советское общество удивлённо хмыкнуло и продолжало жить, как жило. А археологов будущее, вообще, не волнует, эти учёные мыслят в прошедшем времени, живут в виртуальном мире по своей «специализации»: одни забавляются в палеолите – силком выселяют махайрода с детёнышами из двухкомнатной пещеры, другие - в неолите - рисуют головоломки - обереги на глиняных горшках, в средневековье – подкладывают дровишки в костёр вольнодумца и т.п. Меня, доверчивого паренька, в хрущёвской байке удивило одно: а как же, блин, хвалёный интернационализм, братская солидарность; мы будем жить при коммунизме припеваючи, а в Африке, каждые 6 минут, от голода, умирает ребёнок?

Между тем, спиртное начало действовать, шофёр клевал носом и, на очередном ухабе, ударился о баранку, разбил бровь. Петро повёл Толика к ручью промывать рану. Внезапно, в темноте, показались встречные огни. Из подъехавшего, крытого брезентом грузовика, повыскакивали солдаты с автоматами, окружили наш «Урал». Толика с Петром повязали, повезли в Вижай, в штрафной изолятор. Начался короткий «шмон». Я предъявил бумагу из госуниверситета, и капитан, подсвечивая фонариком, прочитав, чуть ли не отдал под козырёк. Все пересели в солдатский грузовик и вскоре оказались в Ушме. Осталось не понятным: кто же сообщил в Ушму о «наших» пьяных бесконвойниках? Всего скорее, весть исходила из Вижая, где стукач приметил Петра, «затаренного» вином. Выспавшись в пустых, пахнувших сыростью и табаком, номерах гостиницы для приезжих – бревенчатом здании – бараке, побеленном снаружи, внутри оклеенном дешёвыми обоями, собираем байдарку и отплываем вниз по Лозьве. Впереди, через реку сколочен мост, на берегу сидят поселенцы и злорадно наблюдают, как мы, с налёта, врежемся в узкие пролёты моста. Перед мостом почти ложимся в лодку и аккуратно проходим выбранный створ. Вдогонку несётся свист и брань. Мы глубоко вдыхаем свежий воздух, удаляясь от запаха лагерей, наводящих гнетущую тоску.

Комментарии   

0 #3 Кирилл 08.04.2017 09:30
Здравствуйте. Я занимаюсь поиском и восстановлением старинных географических названий в районе городов: Ревда, Полевской, Сысерть, Верхний Уфалей и Нязепетровск путём поиска и работы со старыми книгами и картографически ми материалами. Большая часть книг уже мной собрана, а вот карты ещё собраны не все. Если вы обладаете картами по указанным районам, пожалуйста свяжитесь со мной. Готов обменяться
Цитировать
0 #2 Michael 23.01.2017 08:11
Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич! Ответил Вам на почту.
Цитировать
+1 #1 Дмитрий 23.01.2017 06:37
Здравствуйте Виктор Владимирович! Можно ли с вами связаться по эл.почте, есть вопросы по карте в этой статье, интересуют вогулы-манси верховьев Лозьвы. Заранее благодарен. Дмитрий Анатольевич, турист, краевед.
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить