Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Содержание материала

1. Лозьвинский край

Двести лет назад нога ученого ступила на северо-уральскую землю. Здесь шевелилась разумная жизнь. На восточном склоне Каменного пояса, между горами и Сибирской равниной, лежала мансийская земля. Более тысячи лет назад на Лозьву, Сосьву и Северную Тошемку пришли остатки некогда многочисленного угорского народа, в течение столетий теснимого с юга степняками. Манси или вогулы занимались рыболовством и охотой на пушного зверя. Русским торговым людям за водку, чай и табак отдавали бесценную пушнину.

Voguly
Вольность вогулов, кроме введенного с конца 16-го века не обременительного ясака, была потревожена в восемнадцатом веке, когда началось обращение их в христианскую веру, но процесс христианизации носил формальный характер, продвигался не скоро, по мере отлова неуловимых вогуличей, поэтому шаманизм и вера в тотемных предков оставались не нарушенными. Уклад жизни ни сколько не менялся. Во второй половине 19-го века, этнограф Н.Л.Гондатти и ботаник П.Н.Крылов, изучавшие Лозьвинский край, сообщили о костеносных пещерах со следами языческих жертвоприношений.

Gondatty

Культ поклонения тотемному образу фратриального предка - Медведю имел древнее происхождение, был наиболее почитаем. У вогулов по окончании обрядов, которые совершались по случаю убоя медведя, череп и кости оставляли в особом месте, череп вешали на дерево, что символизировало погребение медведя, и в это же время приносили в жертву оленя или лошадь, а возле черепа оставляли медные пуговицы, монеты, куски ткани.
Местами захоронений костей медведя служили пещеры. В некоторых из них ещё сравнительно недавно лозьвинскими манси совершались жертвоприношения. Такими жертвенными пещерами были Ушминская на реке Лозьве, две Шайтанские пещеры на реке Северная Тошемка (территория юрта Бахтияровых), на реке Ивдель - пещера Лаксейская и Шайтанская ( последняя принадлежала поколениям манси Першиным, частью вымерших, частью обрусевших более ста лет назад). В 1928-1929 гг. в Лаксейской и Шайтанской пещере сделаны небольшие сборы местным краеведом Г.Лещёвым. Найденная керамика и медные пуговицы относятся к оронтурскому этапу древней истории Нижнего Приобья, датируются 6-9 веками нашей эры. В 70-ые годы 20-го века ивдельские пещеры исследовали свердловские археологи под руководством В.Т.Петрина. В тридцатые годы 19-го века по поручению Горного Департамента между реками Южной Тошемкой и Лозьвой прошёл маршрут Первой Северной экспедиции под руководством М.И.Протасова и Н.И. Стражевского. Благодаря самоотверженному труду, беспрерывных лишений и страдания, перенесённых при исследовании, началось распространение золотых приисков, развитие села Никито-Ивдельского.
С 1884 по 1888 год работу геологической партии Второй Северной экспедиции возглавил горный инженер Е.С.Фёдоров - ученик выдающегося российского геолога и палеонтолога А.П.Карпинского.

fedorov

Площадь геологических исследований обнимала Уральский водораздел и примыкающие к нему части бассейнов рек Лозьвы и Вишеры, Печоры и Сосьвы. Итогом исследовательских работ по всему обширному маршруту явилось создание подробной топографической карты на основании инструментальной съёмки и создание геологической карты на основании микроскопических наблюдений, определения возраста геологических пород. Также выяснилась золотоносная полоса Урала на значительном протяжении к северу. Во всех этих сведениях остро нуждались местные золотопромышленники.
Лозьвинские манси - «люди-лоси» фратрии «Медведь», в территориальную общность которой входили юрты Бахтияровых, Укладовых, Елёсиных, Каслоповых, Коврижиных и Першиных не подозревали, что топчутся на золоте.

Bahtiyarova

А если бы и знали о золоте, то не придали бы этому большого значения. Между тем, распространение населённости в крае находилось в исключительной связи с нахождением золотоносных россыпей. Село Никитоивдельское с четырьмя сотнями жителей, которые занимались золотодобычей, было связано с Северным рудником, где добывали железную руду и Лозьвинской пристанью, где руду нагружали на баржи. Деревня Першина была пристань для параходов, привозящих товары для Никитоивдельского. Изолированными являлись рыбацкий посёлок Якубовского и хозяйственный посёлок с вульгарным названием «Девка», где одна крестьянская девица занималась покосами и другими сельскохозяйственными операциями. Никито-Ивдельское к началу 20-го века насчитывало сто сорок дворов. Соседство с приисками поначалу мало беспокоило вогулов. Постепенно золотоносная местность превращалась в пустыню, зверь бежал, рыба гибла, и беспокойство манси нарастало.


 

2. Вычеркнуть из жизни

Не имея понятия о порядочности, водя за нос доверчивую охрану, из Берёзово, в феврале 1907 года, бежал ссыльный Троцкий, он же Лейба Давидович Бронштейн. Закутавшись в соболя, на оленьих нартах, в хороводе снежинок, мчался идеолог перманентной революции, покидая «царство холода и дикости».

Trocky2
Политические откровения Троцкий изложил в сочинениях, написанных в двух десятках царских тюрем, в относительной сытости и абсолютном покое. Сладостные воспоминания оставили захватывающие французские романы, прочитанные на скрипучих нарах. Вполне сносный тюремный режим был по сердцу Льву Бронштейну и даже партийный псевдоним «Троцкий» был взят по фамилии надзирателя одесской тюрьмы, нянчившегося с юным разрушителем государственных основ. В тепле сибирского меха, приятно думалось о Невском проспекте, белых ночах Петербурга. Погонщик оленей, родом из зырян, временами прикладывался к бутыли со спиртом, нёс пьяную околесицу. Иногда из меховой шапки пассажира показывалось пенсне на крючковатом носу. Завидев уснувшего возницу, Троцкий срывал с его головы шапку-долгоушку. На морозе зырянин трезвел, не давал упряжке свалиться в глубокий снег. В остяцких кочевьях заменяли уставших оленей, безостановочно, с ветерком, неслись по Северной Сосьве. Приблизились к Уралу и по замёршим болотам Лозьвинско-Пелымского водораздела выехали на Лозьву.
В Бурмантово пересели на лошадей. Выдав себя за горного инженера, Троцкий без помех добрался до Богословского Завода, по узкоколейке доехал до Кушвы, отмахав за неделю с места побега почти тысячу вёрст. Впереди лежала Пермь, Европейская Россия, виделось продолжение начатого дела. Казалось, что счастливая жизнь, по которой тосковал неимущий горожанин-мастеровой и нищий мужик от сохи, стремительно приближалась. Не в пример не ко времени бренчавшему герценскому колоколу, народ был разбужен, взялся за рогатину. Разогнав курсантов - юнкеришек и женскую «команду» Марии Бочкарёвой, прятавшихся за поленьями дров на Дворцовой площади, перед радетелями всех «униженных и оскорблённых» предстала ничего не понимающая, растерянная и растрёпанная Россия, некогда гордая, великая и непобедимая. После Октября 1917 года, активная часть российского населения, разделившись на две непримиримые стороны, поубивала друг друга в междоусобице, а объявленный «красный террор» растянулся на десятилетия, прочно вошёл в общественную жизнь.

october
С подачи новых хозяев, засевших в Кремле, возникло политическое понятие - «лагерная пыль». Не то, чтобы за уголовные деяния, а так - за шляпу и очки, за подозрительную внешность, за социальное происхождение, человек попадал в неблагонадёжные. Появившаяся в 1861 году раскрепощённая личность, не долго гуляла на воле, оказалась в тисках чудовищной авторитарной системы. Не приведи, господи, получить статус заключённого, печать прокажённого не смываема. Выйдя из мест не столь отдалённых, бывший «зэка» и на свободе под прицелом «органов», жертва отчётности, милицейской процентомании, бесконечного рецидива. Нет выхода из порочного круга, и миллионы сломлены в застенках пенитенциарной системы.
В конце тридцатых годов, на восточном склоне Северного Урала, при слиянии реки Лозьвы с Вижаем, появится лагерь рабов Ивдельлага. Троцкий - талантливый краснобай, один из лидеров революции, не ценивший, как и его соратники, чужую человеческую жизнь, втягивая в политические авантюры миллионы доверчивых людей, ещё в 1907 году, лихо проезжая на оленьей упряжке оные места и отдалённо не мог представить, какой ужас будет означать один прожитый день в советском лагерном зверинце.

Trocky

Ущербность, ненужность человека в этом мире, толкает осуждённых на отчаянные поступки. Истории побегов из лагерей не поучительны, не занятные байки - это трагедия человеческих судеб...
Один беглый добрался до Серова в женском одеянии, повязав голову платком. Линейная милиция задержала беглеца, увидев под платком небритую физиономию... Двое заключённых несколько месяцев скрывались у остяков, вместе с ними рыбачили, помогали по хозяйству, затем следы беглых затерялись...
До поры, пока не нагрянули комары и мошкара, которая своими хилыми тельцами тушат костры, четверо зэка, считая, что жизнь не стоит и копейки, сговорились бежать. Из барака, под утро, напали на часового, убили его заточкой, забрали автомат, патроны. Перед проволочным заграждением замешкались, Охрана подняла стрельбу, «старшому» из заключённых пули прошили бок, рану перетянули куском рубашки. Намеченный план - просеками и лежнёвкой уходить на железную дорогу, рушился на глазах. Солдаты с овчарками гнались по пятам. К полудню, беглецы выскочили к моховому болоту, были видны, как на ладони. Расстреляв патроны, заключённые, не прося пощады, сжав кулаки, пошли на преследователей. Сержант из местной охраны, изловчившись, длинной очередью положил всех четверых - отпуск домой был обеспечен...
Между тем, ещё в 1939 году, от Надеждинского рельсового Завода к посёлку Ивдель руки заключённых протянули стальную магистраль. Из Ивделя до спецпоселения Вижай легла деревянная дорога - лежнёвка, от которой вглубь тайги в разные стороны уходили просеки, в конце которых, по берегам рек, возводились новые лагеря. Начиналась тотальная вырубка тайги, сплав леса по рекам лозьвинского края.
Манси возмутились, под водительством шамана, скрывавшегося в одной из пещер, подняли было восстание, но сталинская система крепко стояла на ногах. Часть аборигенов осталась на прежнем месте, но большинство юрт ушло севернее, на Северную Сосьву. Теперь жизнь манси протекала в постоянной тревоге, угрозы со стороны незваных гостей.


 

3. Двое

Впереди была неизвестность. На поворотах реки всё маячили две лесистые возвышенности. Нарастал неясный шум. Бий-Хем стал шире, ход воды замедлился, русло реки не просматривалось. Каменским туристам повезло, что перед четырёхметровым створом, куда исчезала река, течение позволило отвести плот к берегу, иначе гибель была бы неизбежной...

Biy-Hem
Первым всегда трудно. Саяны начали осваивать в пятидесятые годы. Туристы шли напролом, руководствуясь спортивным опытом и здравым смыслом. Иметь карту «миллионку» считалось за счастье. На десятикилометровке важен был рельеф, хорошо передающий характер местности в целом, детали не умещались в мелком масштабе. Детали иногда восполнялись рассказами местных жителей, туристский отчёт было трудно добыть или отчётов не было вовсе. Из уральцев, первые туристские маршруты в Саянах проложили свердловчане. Они даже в старую песню внесли коррективы: «Раз в «Большом Урале» мы сидели, Васька Королёв нас угощал. А когда порядком окосели, на Саян он нас завербовал...»
Среди туристов Каменска-Уральского выделялся Анатолий Кирпищиков. В годы становления спортивного туризма Кирпищиков заявил о себе как прекрасном организаторе, умелом руководителе.

Kirpishikov

По сглаженному уральскому хребту, неподалёку от Василь-Шайтанского заводаДемидовых проходила грань между Европой и Азией. С петровских времён, кандальники, идущие на каторгу, прощались на горе Берёзовой с европейской родиной, вступая на землю мифических сыбыров. В 1951 году, на границе двух континентов, близ города Первоуральска, ежегодно, в первое воскресенье февраля, стали проходить слёты «Европа-Азия», куда съезжались повидать старых друзей, поучаствовать в соревнованиях, туристы из многих городов, областей и республик. Приезжали на гору Берёзовую и туристы из города Каменска-Уральского, среди которых была команда Литейного завода, возглавляемая Анатолием Кирпищиковым. Поначалу результаты каменских команд были скромными, но настало время, когда туристская секция спортивного общества «Салют», возглавляемые Николаем Сажаевым, на соревнованиях на горе Берёзовой, несколько лет кряду не имели себе равных...

Прекрасным местом отдыха, проведения туристских соревнований, сбора редчайших минералов, являлась гора Серебрянка у слияния речки Боёвки с Багаряком. По инициативе А. Кирпищикова, здесь наладились дружеские встречи каменских и свердловских туристов. К сожалению, эти встречи не получили развития - в 1957 году через Боёвку от Кыштыма до Тюмени протянулся зловещий восточно-уральский радиоактивный след...
На Среднем Урале, близ города Полевского, издали виднеется, отмеченная в сказах писателя П.П.Бажова, Азов-гора. На вершине горы, в 1940 году, местные ребята нашли древние вещи из меди и бронзы - наконечник копья, зеркало, бляху, многочисленные изображения идолов и птиц. Призвали тутошних геологов Поленова и Ботанова, но те, глядя на антропоморфные и орнитоморфные фигурки, недоумённо пожимали плечами. Наконец, «об идолах» узнали свердловские специалисты. Найденные вещи, вероятно, относятся к древнеугорскому святилищу, существовавшему на Азов-горе во второй половине первого тысячелетия до нашей эры. На месте открытия не прослеживается культурный слой, поэтому В.Н.Чернецов считал, что артефакты происходят из клада- хранилища, связанного с заупокойным культом угров. Тридцать три поделки плоского литья через археолога Н.Н.Бортвина отправили в запасники Свердловского областного краеведческого музея. Часть бронзовых поделок осталась в Полевском, одну «птичку» позаимствовал у науки старший геолог Поленов. Кстати, «о птичках»: не так давно один любитель приборного поиска из Полевского, вблизи родного города, на Думной, Караульной и других горах, входящих в зауральский очаг медной металлургии, нашёл шесть птицевидных фигурок, подобных азовским...

Azov
По инициативе студентов Уральского политехнического института, с 1960 года, на Азов-горе, где возвышаются мощные скальные стены, ежегодно, в первомайские праздники, стали проходить спортивные встречи альпинистов Свердловска, Челябинска, Каменска-Уральского, Первоуральска. Здесь можно было встретить не мало замечательных людей, известных своей преданностью туристской тропе, горам и скалам, в том числе - Георгия Атманаки, Евгения Зиновьева, Владимира Земерова, Бориса и Валентину Мартюшевых. На Большом и Малом Азове отрабатывалась техника скалолазания, молодёжь и бывалые разрядники готовились разъехаться в альпинистские лагеря Кавказа, Тянь-Шаня, Алтая. У вечерних костров слышался гитарный перезвон, городской романс Окуджавы, песни Визбора, Городницкого, безвестных авторов о бродячей туристской доле, товарищеской верности, юношеской любви. В организации поездок на «Азовку» принимал участие и Кирпищиков, являясь членом правления Каменск-Уральского клуба туристов-альпинистов. Анатолий Степанович много лет был председателем маршрутно-квалификационной комиссии, как отец родной наставлял, советовал, предостерегал отправляющихся в дальние странствия, и, после такой беседы, можно было рассчитывать на безаварийное прохождение заявленного маршрута. «Степанычу» так и не довелось стать мастером спорта по туризму, хотя путешествий было «нахожено» предостаточно, география маршрутов включала не только районы Урала, но и Карелию, Кавказ, Восточные Саяны, Бурятию, Приморье. Кирпищиков органически не любил писать отчёты, раздражали придирки проверяющих, тем более, что Свердловская областная маршрутно-квалификационная комиссия всегда была о-че-чень принципиальной, особенно, когда МКК возглавлял В.Г.Гранин. Было и такое, когда в областной МКК, попросту бесследно исчезли собранные документы на присвоение звания мастера спорта по туризму четверым каменским туристам. Анатолий Степанович любил поохотиться, порыбачить, и без продуктового «довеска» в виде дичи и рыбы не обходился ни один поход. Судьба оказалась благосклонной к Кирпищикову и его товарищам, не попавшим в лапы Бий-Хемского водопада. Тайга, горячие источники, ледники пика Топографов затронули душу неугомонных романтиков. Ещё не раз приведёт старый турист своих друзей в горы Южной Сибири...
Во всех странствиях Анатолия Кирпищикова, всегда рядом была Клавдия - его тень, верная подруга, одного поля ягода, «жгучая» брюнетка, жена. Так же, как и муж, она была готова после очередного похода, чуть передохнув, вновь отправиться в неизведанные края. Никакие трудности её не могли остановить. Не сломила Клавдию Ивановну неутешная утрата - уход из жизни старшего сына Саши, и очередная встреча с природой притупляла материнскую боль. Младший сын Степан стал биологом, с малых лет ударился в спортивный туризм, на своём веку походил в малоисследованных уголках России и за мать и за отца.


 

4. Молебный Камень

Ходить в походы в межсезонье не комфортно: весной попадёшь в бурное половодье, осенью - в глубокие снега. Брать на работе ежегодно летний отпуск не удаётся, приходится довольствоваться весной или осенью. Есть прелесть заснеженного леса, но сырое межсезонье лучше ледяной стужи. И вот, в последних числах сентября 1975 года, мчимся мы по Лозьвинскому краю, придерживаясь за борт грузовика, укрываясь под брезентом от холодного дождевого душа. Собралось нас шестеро: муж и жена Кирпищиковы, два братца Журавлёвы - Леонид и Анатолий, и два одиночества - Николай Репкин да я.

Кроме меня никто севернее Ивделя не бывал. Руководителем группы, на этот раз, значится дама - Клавдия Кирпищикова, но тактическую сторону пешего туристского маршрута, заявленного в Свердловской областной МКК, она доверила мне. В остальном, каждый знает свои обязанности, все на своих местах. Уходя в глубину тайги, грунтовая дорога становится всё уже, всё хуже. Помнится, в 60-ые годы, через здешние болота и сырые участки тайги были проложены лежнёвки - деревянные дороги. По лежнёвкам отчаянно гонял на своём «газончике», имея отменный глазомер и мгновенную реакцию, шофёр-бесконвойник из Вижая с запоминающейся фамилией Огинский. Водительский опыт и виртуозное искусство вождения - главное на предательских досках лежнёвки...

Миновали небольшой посёлок Новый Вижай, он же Яхтелья, он же Сотый. Перед речкой Тохта, на месте молчаливой тайги, заключённые срубили казармы, бараки, столовую, баню, Дом культуры. В колонии - поселении досиживают срок бесконвойники, присмиревшие лиходеи, с виду примерные граждане с блатной выправкой...


Вспомнился 1963 год. Июль был умеренно дождлив, часто выглядывало солнышко. Спустившись с Молебного Камня, мы с братом сделали небольшой плот - салик и поплыли вниз по Вижаю. У манси эта река называется Ялпинья. Воды в реке было мало, сплав получился мучительный. Напротив устья речушки Тохты красовалась палатка армейского типа. Так мы попали к топографам. Чеботаренко - начальнику Ленинградской топографической партии за сорок, он лысоват, хитроват, смотрит на собеседника пытливо. Сын Чеботаренко Игорь - мой ровесник, симпатичный паренёк, городской пижон, в тайге впервые. Отец в открытую подшучивает над сыном, предлагает ему поближе подъехать к одинокой вижайской библиотекарше, вручить ей презент в виде жирных хариусов.
Рабочая единица - некто Виктор, недавно освободился из лагеря, голову повязал косынкой, как пират с Карибов. Вчера, работая топором на просеке, Виктор столкнулся с медведем и долго от него бежал, всё ещё не может отдышаться. Рабочий крутится у костра, готовит «чефир». Заваривать чагу топографам надоело, и они несказанно рады грузинскому чаю, которым мы запаслись. Четвёртый член топографической партии- постоянный спутник Чеботаренко в экспедициях, ленинградец-блокадник, с морщинистым, тёмным лицом, занят полевой документацией, говорит мало, но оживляется, когда речь заходит о природе Южной Сибири, о Кузнецком Алатау, Верхнем Зубе и славной реке Бель-Су.

Bel-Su
Топографы рубят визирки, ставят репера. Узнали от Чеботаренко, что здесь будет поселение. Сюда приближается лесовозная дорога, расходящаяся на «точки», на лесоповал. Над всей округой властвует Большой Лайс, вершина горы силится выглянуть из тайги. Скоро местная достопримечательность стыдливо оголится, но не от бензопилы и топора. В эти края привезут лесорубов - заключённых, работающих в оцеплении, под неусыпным оком автоматчиков, и в летнюю пору на Большом Лайсе начнутся таинственные возгорания леса. А причиной пожаров являлись кусачие оводы, коим в одно место находчивые зэка вставляли подожжённые сухие хвоинки. Так, зловредные мухи спалили зелёный массив Большого Лайса. Начальство, за регулярные пожары, получало взбучку, урки ухмылялись, отлынивали от работы...
Итак, без сожаления покидаем новоявленное поселение, где рыбную речку Тохту зэка успели загадить. В день выхода на маршрут выдалась тёплая, сухая погода, под ногами ковёр из кедровых шишек. Год оказался урожайным на кедровый орех. Мы не переставали удивляться щедрости тайги. Кирпищиков и Репкин из своих ружей - двустволок на ужин добыли рябчика и глухаря. Утром следующего дня наша палатка оказалась в пушистом снегу. Бывавший во многих переделках Степаныч авторитетно заявил, что «белка ещё не выкунела, и снег стает», но не белки, не растаявшего снега мы так и не увидели: две недели снег падал на наши головы, температура воздуха также неумолимо падала.
В верховье реки Вижай раньше стояли юрты Бахтияровых, но из-за близости «зэковского» посёлка, манси покинули обжитое место. Торной тропы, по которой мы с братом двенадцать лет назад продвигались к Ялпинг-Ньёру, не существовало. Вместо тропы шла глубокая, грязная канава, проделанная вездеходом. Кстати, упомянутая мансийская тропа, шириной с оленьи нарты, с 1581 по 1599 год была средством сообщения Перми Великой с Сибирью. Зимний путь лежал по европейской реке Вишере с выходом через уральский хребет на азиатские реки Вижай и Лозьву. Между 1597 и 1598 годом была официально открыта дорога Артемия Бабинова, тракт был обязательный для торговых грузов, на дороге стояли правительственные караулы и заставы. Нам пришлось идти на водораздел, проваливаясь выше колен в разъехавшийся грунт. Не пригодной для ночлега, разрушенной, оказалась, некогда гостеприимная, охотничья изба в верховье реки Вёлс. Спим на свежем воздухе, в палатке, подложив под неё полуметровый слой пихтового лапника. Жаль, что спальники у всех летние. Ещё раз убедились, что таёжный костёр типа «нодья» - самый результативный для обогрева и просушки вещей.
Выспались мы хорошо, втроём идём «отметиться» на Молебном Камне - одной из вершин горной цепи Западного склона Урала, разделяющей бассейны Вишеры и Лозьвы. Кроме Молебного Камня, в этом отрезке хребта самые высокие горы - Ишерим и Мартай (Лялянг). Вершины гор увенчаны зубцами скал, в виде башен, стен. Горные вершины безлесны. Лес, в виде хвойных пород - ели, пихты, лиственницы заходит лишь до высоты семьсот пятьдесят метров.

Molebny m
Выше горно-таёжного пояса, метров на двести, поднимается подгольцовый пояс, для которого характерны низкорослые и редкостойные леса, а также луговые поляны. К верхнему, гольцовому поясу, относятся вершины наиболее крупных гор, где только каменные россыпи и горные тундры. В преддверии зимы растительность всех трёх ландшафтных поясов за два дня покрылась белым покрывалом. В тайге снегом закрылись толстые колодины отжившие свой век, упавшие деревья, мох, покрывающий почву, папоротник, хвощи, цветковые растения. Выше границы леса метёт, видимость метров пятьдесят. На пирамидальной вершине Молебного, состоящей из глыб кварцита и сланца, переводим дыхание, и не так уж холодно. Два бревна – всё что осталось от триангуляционной вышки, с которой, мы с братом, в 1963 году, обозревали далёкие дали. Тогда же, на вершине, в консервной банке мы нашли записку десятилетней давности. Вот текст записки: «5.08.53г., 11 ч. 20 мин. моск. вр. Здесь была группа студентов-геологов Молотовского государст. Университета им. А.М.Горького в составе 11 человек:
1. Болотов Б.Т.
2. Волынский С.З.
3. Емельянов Т.Н.
4. Звездин В.
5. Домрачёва Э.В.
6. Михайлов Г.К.
7. Новиков Н.А.
8. Оборин А.А. (начальник)
9. Паклин А.Н.
10. Трунов А.М.
11. Ташкинова Л.С.
Восхождение прошло при отличной солнечной погоде. Видимость хорошая. Привет новым восходителям! Начальник группы: Оборин А.»
Возможно, это была первая группа уральских туристов, поднявшаяся на Молебный. Вообще, здесь, в водораздельной части уральского хребта, две вершины образуют единый горный массив. Одна из вершин именуется Молебным Камнем, по- мансийски - Ялпинг-Ньёр (1274 м.). Эту же гору манси называют Эква-Чахль, то есть «женская гора». В четырёх километров от вершины Молебного Камня, в упомянутом горном массиве, находится Ойка-Чахль - «мужская гора», имеющая вид плоской площадки длиной восемьсот метров и шириной четыреста пятьдесят метров. На ней возвышается несколько останцев, из которых наибольший достигает 1315 метров над уровнем моря.

Chahl
Нигде - ни в тайге, ни в горах, не наблюдается следов вогульского святилища. Якобы в прежние времена жертвоприношения имели место быть в седловине между «женской» и «мужской» горой. Возможно, поклонение горным вершинам, связанных с образами мифологических божеств, совершались во время встреч территориальных общностей братства Пор - лозьвинских и вишерских манси. Календарные встречи проходили во фратриальном посёлке, в юртах Яранских, возле устья реки Ниолс. Вероятно, южный Молебный Камень являлся культовым местом северо-приуральской группы угров. Именно в верховье Вишеры и её притокам, неподалёку от «священной» горы, стояли юрты коренных уральцев. Вогульское стойбище было возле устья реки Улс, выше по Вишере стояла юрта Кондраши, ещё выше- Логинова юрта. В восемнадцати верстах от устья Улса было Елёсино жильё, в пяти верстах повыше - Пронькино становье. На Вёлсе находилось пять юрт: одна принадлежала Кондраше, другая, в двадцати верстах выше - Егору Чуролову, третья была на пять вёрст повыше, и ещё одна - у устья речки Почмога, ближе к хребту стояла юрта Мартына. Имелись юрты в устье речки Панихи. Ниже устья Пропащей речки жили два вогула, которых называли Кузями. Была юрта возле горы Куроксарский Камень и около устья реки Мойвы.
С северо-зауральской территориальной общностью угров, живших в Лозьвинском крае, вероятнее всего, был связан так называемый Сосвинский Молебный Камень или Таыт - Ялпинг-Ньёр, находящийся возле озера Турват, рядом с особо почитаемой рекой Северной Сосьвой...
На южный Молебный Камень и окрест падают крупные хлопья снега. Никакой видимости за десять метров. Наскоро пишу записку о восхождении и спускаемся вниз. На нашем биваке, из походного котла валит пар, торчат жирные ножки пострелянных представителей местной фауны. Последующие дни маршрут потянулся невдалеке от Вёлса, вдоль западного склона Урала. Придерживаемся квартальных просек, идущих в меридиональном направлении. В ориентировании мы так себе: в карте разбираемся не плохо, с компасом - похуже, магнитная стрелка всё время показывает «не в ту сторону», зато мы мастаки по тропам ходить на изнурение. Помнится, на Приполярном Урале, уходили с гор к железной дороге Воркута-Ленинград, вниз по левому берегу Кось-Ю. Обогнали группу туристов из Литвы, те засуетились, побежали, обогнали нас, как бы предложив посоревноваться. Мы взяли твёрдый, на одном дыхании, ровный темп ходьбы, через пару переходов обошли литовцев, и поняли по их загнанному виду, что с нами, уральцами, им тягаться бесполезно. Как обычно, состав группы подбирается таким, что лучше и не надо - полное взаимопонимание, как в дружной, сплочённой семье. И при этом все - юмористы, без придури.


 

5. Мартынова сила

Мы шли по остывающей земле, присыпанной первым снегом. Все ручьи и речки текли к Вёлсу - левому притоку Вишеры, по которой, в 50-е годы, сплавлялись на деревянном плоту Анатолий и Клавдия Кирпищиковы. А я в пешем походе пересекал верховье Вишеры, мечтая когда-нибудь проплыть вдоль скалистых её берегов. На этот раз, красивейшая река уральского Севера, её «писаные камни», глухие деревни с исконно пермским населением, разрушенные временем остатки вогульских юрт, оставалась в стороне, и пришлось довольствоваться информацией, взятой из научной литературы, архивных данных. Земля вишерская стала заселяться русскими раньше, чем противоположный, восточный склон Северного Урала.
Туземцы края – вогулы, жили в среднем и верхнем течении реки Вишеры. Вероятно, их предками являлись исчезнувшие северо-приуральские территориальные общности, населявшие некогда западные склоны Урала от Печоры до Сылвы и левобережные притоки Камы. Ко времени появления русских вогулы владели значительной частью западного Приуралья. В 1483 году чердынские вогулы были покорены русскими воеводами, построившими на реке Колве, на устье речки Покчи, деревянный городок. Народные предания передают о вооружённых столкновениях с вишерскими вогулами. Туземцы делали набеги, чтобы воспрепятствовать строительству города Чердыни, и чердынским воеводой были сделаны земляные укрепления возле устья речки Сторожевой, около нынешних деревень Заговоруха и Колчим.

Cherdyn

Поперёк Вишеры, чтобы остановить лодки вогулов, между Караульным логом и Сторожевым Камнем, были протянуты железные цепи. Такая же застава стояла ниже современной деревни Южаниновой. «Замирение» инородцев пришло не скоро, тревожным был весь 16-ый век. На 1606 год, на Вишере, по росписи Верхотурских ясачных книг, значилось восемнадцать семей вогулов. Вишерский юрт занимал территорию от Писаного Камня до устья реки Улс. Вёлсовский юрт был расположен в верховье Вишеры с притоком - рекой Вёлс. Печорский юрт - в верховье реки Печоры. Из грамоты, выданной вогулам царями Иваном и Петром Алексеевичами и царевной Софьей видно, что в конце 18-го столетия поселений на Вишере выше деревни Морчаны ещё не было, хотя русские охотники и рыболовы заходили от этого места далеко на восток - за хребет Кваркуш, Берёзовский Камень и в верховье Вишеры и уже значительно теснили вогулов.
В 1734-1736 гг. в среднем течение Вишеры числится девять русских поселений, в том числе деревни Сыпучи, Писаная, Акчим. В 1751 году, в деревне Сыпучи произошло крещение 123 вишерских вогула. На левом берегу Вишеры, вверх по течению реки, в 3,5 километров от деревни Акчим, на скале Моховой Камень, имеются наскальные изображения, нанесённые бледно-бордовой краской. «Писаница» состоит из восьми фигур, расположенных на одной линии. Среди фигур - христианский крест, изображение человека, собаки и какого-то животного.

genning

Археолог В.Ф.Генинг считал, что рисунок креста на Моховом Камне, «возможно отражает последний акт в истории вишерских манси», датировал писаницу историческим временем, серединой 18-го века. Уместно упомянуть о Писаном Камне, который расположен на правом берегу Вишеры в 6 километров ниже деревни Акчим и несколько выше деревни Писаной. Камень Писаный уже в 1689 году упоминается в челобитной вишерских вогуличей как пограничная скала, отделяющая мансийские рыболовные угодья от русских. Изучением наскальных изображений Писаного Камня занималась в 1948-1949 гг. Камская археологическая экспедиция под руководством О.Н.Бадера.

Mohovoy
Основываясь на расположение фигур писаницы, выявлено десять групп изображений. С достаточной уверенностью можно разобрать двести тринадцать фигур, часть изображений размыты, не поддаются расшифровке. О.Н.Бадер заложил раскоп у подножия Писаного Камня и получил разнообразный материал от эпохи неолита до средневековья. В.Н.Чернецов датировал имеющиеся изображения второй половиной 1-го тыс. до н.э. - средневековьем. Отмечена близость фигур и знаков с вогульскими тамгами 17-го века. Тамгообразные знаки указывают на вероятность исконной и традиционной связи Писаного Камня с обитателями верхней Вишеры и Зауралья - вогулами-манси. В.Н.Чернецов считал, что своеобразие вишерских писаниц надо рассматривать как локальное явление и относить его за счёт принадлежности этих писаниц к обособленной группировке угорского населения - предкам манси и хантов. С этой североприуральской группой следует связывать слово вогул - то есть «приходящий» (из-за Урала, с западной стороны). Вогулы из трёх селений верховий Вишеры в конце 18-го века переселились на восточную сторону, в Зауралье.
В Вишерском крае к середине 19-го столетия, из существующих вогульских селений, сохранился только Усть-Улс, и только лишь потому, что вогулы совершенно обрусели, переменили свою полуоседлую жизнь на оседлую. Население состояло из двадцати мужчин и четырнадцати женщин, трудно отличимых от русских. И остались от вогуличей ямы квадратные, двухметровой глубины, метров по пять в поперечнике. Известны такие ямы у деревни Романихи, Овладеевой, Усть-Щугора, Велгура. В ямах находили железные топоры, медные привески, похожие на серьги, которые носят вогулки...
В начале 18-го столетия, вследствие малочисленности населения Вишерского края, пришлый люд - переселенцы, староверы, беглые крепостные пользовались неограниченной свободой землепользования, охотничьего промысла, рыболовства. Тогда была воля: землёй владели, как своей...

Romaniha
Жить в деревне Татарской, в низовье Вишеры, среди тайги и болот, Лариону и Лазарю Плотниковым не поглянулось. Ушли на сухие, раздольные берега реки Вишеры, основали деревню Южанинову. Вскоре сюда прибыли братья Роман и Гаврил Зыряновы. Ларион Плотников «отвалил» Роману Зырянову земли по берегам одной речки - притоку Вишеры. Так появилась деревня Романиха и речка с тем же названием. Крутой характером, Лазарь Плотников уехал, основал деревню Овладееву. Жили в трёх больших избах семейством в тридцать человек, не делились. Своих домочадцев, за неисполнение, Лазарь стегал, как сидоровых коз берёзовыми вицами. Хлеба пахал много: говорил, что заостровку - рукав Вишеры, запрудит хлебом. Имел две кадцы медных денег, которые были закрыты тяжёлым камнем. Впоследствии Лазаря Плотникова сожгли разбойники. Ещё с 16-го века, в Приуралье, из глубин народной жизни, возникло крупное социально-бытовое явление, связанное со всем социально-политическим укладом помещичье-крепостной России - Камская вольница.
Народные предания рассказывают о лихих похождениях атаманов Сокола, Петуха, Коршуна, Гурьки, Алёны, Рыжанко, которые со своими подельниками грабили суда и обозы, жгли деревни и сёла. Даже до конца 19-го века разбои большими вооружёнными шайками составляли в Пермском Приуралье самое обыкновенное явление. Среди работящих вишерских мужиков затесались подонки, живущие грабежом. Один из убийц Лазаря Плотникова был родом из соседней деревни Талицы, и злодея, в отместку за Лазаря, ножом заколол Гаврила Зырянов. В конце 19-го века на богатства края покусилось Волжско-Вишерское акционерное общество: чугун и железо давали Вижайхинский, Акчимский, Кутимский и Вёлсовский заводы. Вследствие ряда проблем с промышленным сырьём для предприятий русско-французских концессионеров и возникшими экономическими трудностями в стране, 1907 год оказался финальным и для последнего действующего завода - Кутимского.
Советские геологи в бассейне Вишеры нашли россыпи алмазов, и пятьдесят лет алмазодобывающие драги, установленные на притоках Вишеры, мутят кристально чистые струи реки. Не осветляет замутнённые воды и целлюлозно-бумажный комбинат...

Akciya
А снег падает взаправду, ложится на землю до весны. Во время пятиминутной передышки, иду без рюкзака посмотреть дальнейший путь. Внезапно, с дерева сорвался филин с полутораметровым размахом крыльев и спланировал навстречу мне. На узкой просеке, я едва успел увернуться от острых когтей птицы. Местами попадаются хитроумные охотничьи капканы и ловушки: сюда, с Вишеры, заглядывают звероловы. В лесах водится немало промысловой живности: соболь, куница, белка, лисица, норка, горностай. Здесь обитают рыси, зайцы, росомахи, медведи. С давних времён, лоси и олени ежегодно осенью уходят от глубоких снегов западного склона Урала, и весной, с восточного склона возвращаются обратно в Приуралье, где больше влаги, сочной травы. На звериных тропах, идущих через уральский хребет, вогулы устанавливали огороды из срубленных деревьев, жердей. В конце загородок были вырыты замаскированные ловчие ямы, куда животные проваливались. Идём и оглядываемся: как бы куда не провалиться. Входим в бывшие владения вогула Мартына. Жил он в устье речки, впадающей в Вёлс. По его имени, в чуть изменённой форме, названа и речка и горный хребет. На берегу шумливой Мартайки ставим палатку. Кирпищиков, не отходя от бивака, из ружья «завалил» громадного задумчивого глухаря. Наутро с двумя Журавлёвыми поднимаюсь на хребет Мартай.

Martay

Картина та же, что и на Молебном: видишь только обстановку на три-четыре метра от себя, рядом идущих товарищей. В буквальном смысле - «блуждание ёжиков в тумане». Идём по бесконечному плато по компасу, как в потёмках, к слабо выраженной вершине хребта – Мартыновой силе (1129 м). Нашли тур, сложенный из камней, пишу записку и уходим домой. До лагеря, через снеговую завесу, шагалось веселее. Уже не один день идём параллельно уральскому хребту, не теряя высоты. В сумерках, внизу, в стороне Вёлса, услышали далёкий выстрел. Поняли, что в тайге мы не одни. Тропа привела к охотничьей избе. Встретила нас собака-лайка, но без лая и ворчания. Мы тут же прозвали дружелюбного пса Мартаем. Не дождавшись хозяина, растопили печь, сварили ужин, нагрели в вёдрах воды, по пояс вымылись на улице. Кирпищиковы удалились в протопленную баньку. Наутро, так и не дождавшись хозяина, уходим. Уговоры остаться стеречь избу, баньку и сарайчик на Мартая не подействовали. С нами он месил снег шестьдесят с лишним километров.


 

6. Денежкин Камень

Смышлёный пёс оказался хорошим следопытом. Он убегал вперёд или уходил в сторону, возвращался, лаем подзывал к себе наших охотников, завидев на дереве пернатую дичь. Пёс привязался ко мне, спал в палатке, у меня в ногах, и я решил взять его к себе домой, насовсем. Между тем, было тяжело пробиваться через заболоченную, кочковатую, в полуметровом снегу долину реки Левая Рассоха. Под Белым Камнем вышли на геологическую базу. Людей здесь нет, прибудут сюда только на следующий полевой сезон. Подъём на Белый Камень у нас не запланирован, хребет едва виден, закрыт снежной пеленой. Через тайгу, напрямик, уходим в долину реки Кутим. Раскатав повыше голенища «болотников», переходим реку вброд. На границе двух континентов, в верховье Малого Кутима, стоит изба «Половинка», вся измалёванная фамилиями, много о себе возомнивших, покорителей природы. Решено добраться до бывшего посёлка-прииска Сольва и там заночевать. Идём по землям госпромхоза «Денежкин Камень», организованного в 1961 году. А до этого, в 1946 году, здесь был создан высокогорный заповедник с приметной четырёхголовой, мрачноватой вершиной, носящей фамилию, когда-то кочевавшего в этих краях, богатенького вогула-оленевода Денежкина.

DenegkinKamen
Кстати, середина девятнадцатого века знает ещё одного предпринимателя из местных - Кирилла Тошемского, который на хребте Чистоп пас обширные оленьи стада, продавал оленей. Территория заповедника протянулась с севера на юг на пятьдесят девять километров и с запада на восток на тридцать один километр, что составило сто тридцать восемь тысяч гектаров горно-таёжной заповедной красоты. Ещё до революции в этой местности велась добыча платины и отчасти, золота. Бывший прииск Сольва лежал в запустении, встретил нас полуразрушенными домами, отвалами пустой породы и намёком на когда-то разгульную жизнь своих обитателей. Тощие собаки лесничего кинулись было на Мартая, но наш охранник вёл себя достойно. Кроме лесника, в одной из халуп, нашлись два учёных мужа, отвыкшие от людей, смотревшие на нас диковато, не склонные к беседе. Остановились ночевать в доме барачного типа, где сохранилась печь. Коля Репкин с Мартаем к вечерней трапезе добыли пробегавших мимо них двух зайцев-беляков. За вечерним чаем вспомнилось о героях Сольвы.

Kvarkush
В годы войны, местный охотник из обрусевшего мансийского семейства Хозяиновых, на речке Берёзовке, нашёл самородок платины весом 517,7 грамма. Счастливчик отдал находку в фонд обороны. В начале девяностых годов, на хребте Кваркуш, произошло случайное знакомство с племянником «счастливчика». Володя Хозяинов поведал нам о своём невесёлом существовании в перестроечное время, о дяде, который не получил от находки никакой выгоды, кроме завистливых перешёптываний. Так получилось, что на Кваркуше, в 1994 году, довелось встретиться и со знакомыми пермскими геологами, их начальницей Диной Черепановой. Дина Валентиновна сообщила о гибели проводника - манси Валерия Бахтиярова, который «ушёл и не вернулся». Валеру искали долгое время, но - тщетно. После этой встречи с геологами, вспомнилось, что ещё в 1989 году, в очередном походе по северу Урала, южнее горы Отортен, в верховье одного из притоков Лозьвы, мы наткнулись на мансийскую могилу. Кто лежит на гольце, продуваемом всеми ветрами, осталось не выясненным. Кочевье вишерских вогулов Бахтияровых в конце 18-го века перебралось жить на восточный склон Урала, на притоки Лозьвы. Представители этой фамилии - честные, смелые, мужественные люди, их знают и геологи и туристы...

BahtiyarovM
Солнечное, по-зимнему морозное утро. Чётко видна громада Денежкина Камня. Летом здесь можно проследить за сменой ландшафтных поясов, а сейчас, из-за выпавшего снега, налицо только горно-таёжный пояс. Сложен хребет из древнейших массивно-кристаллических пород, с трудом поддающихся разрушению - габбро, дунитов, пироксенитов. В период великого оледенения с вершины Камня спускался ледник. Он очистил подошву горы от скал и обломков. Восхождение заняло четыре ходовых часа. От посёлка шли вверх по речке Малой Сосьве, затем, через северо-восточное плечо Жёлтой сопки, спустились к речке Малая Супрея и поднялись к двум её истокам. Семь километров пройдено. Короткая передышка перед трёхкилометровым броском до вершины. Ярко светит солнце, впереди и выше закрытые снегом осыпи. Иногда проваливаемся по пояс между камней. Под ледяным ветром скоро шагаем к далёким камням-останцам, венчающим вершину Денежкина Камня. Руки мёрзнут. С трудом пишу записку и прячу её в распоротую лапу плюшевого медвежонка - игрушки, кем-то принесённой на гору. Прячу игрушку под бревно триангуляционной вышки.

DenegkinKamenV
С высоты 1493,2 метра над уровнем Балтийского моря видимость хорошая, но на ветру долго не простоишь. Почти три часа бежали по своим следам вниз, в Сольву. В котле нас поджидала варёная зайчатина. Южную Сосьву перешли по старенькому висячему мосту. На пути к Кривинской сопке, выходим на лесовозную дорогу. Внезапно наша собака напряглась, стала к чему-то прислушиваться, закружилась, обнюхивая дорогу, заскулила и побежала в обратную сторону. Я не придал этому большого значения, поскольку Мартай и раньше убегал, но вскоре возвращался. Мы шли по дороге, но собака не появлялась. Пора было вставать на ночлег. Взяв ружьё, я пошёл в темноту искать Мартая. Кричал, звал, стрелял из ружья, и заплакал, поняв, что Мартая я больше никогда не увижу. Десятки километров отделяли лайку от родной охотничьей избы, и нам не очень верилось, что пёс по следам, запорошенным снегом, сумеет добраться до Вёлса.

Naproseke-m

Назавтра удалось усадить ребят на два лесовоза, а я и Анатолий Кирпищиков, налегке, ускоренным шагом, в направление посёлка Баяновка, три часа «догоняли» лесовозы. Вовремя успели на отходивший в сторону Свердловска пассажирский поезд. В вагоне, за наполненными кружками, вздыхали, смеялись над прелестями пеше-зимнего похода, прикидывали нитку нового маршрута.

Бушуев Виктор Владимирович.
02.10.2012 г.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Please paste a VALID AdSense code in AdSense Elite Module options before activating it.