Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Озеро Первое Карасье, на котором в 1873 году учащийся реального училища Брюханов, реально постреливал водоплавающую дичь, случайно нашёл тёмно-зелёный топор из горной породы - дюрита, отдал свою находку Онисиму Клеру. Крёстный отец УОЛЕ получил подтверждение в существовании на Урале следов древнейших исторических эпох.

При этом никто не вспомнил купца С.С. Сигова, который, задолго до открытия Брюханова, нашёл каменные изделия и керамику. О.Е. Клер утверждал, что именно на берегах Первого Карасьего озера лежит ключ к пониманию древнейшей истории населения, жившего в центре Поясового Камня.

Озеро Первое Карасье находилось верстах в двенадцати от Екатеринбурга, южнее Сибирского тракта, между рекой Исетью и её левым притоком - речкой Исток, было не менее десяти вёрст длины и ширины. С севера в озеро впадал ручей Ржавец, а из юго-западной части озера вытекала речка Карасий Исток. Как оказалось, «стоянки» располагались на возвышенных побережьях, возле гранитных обнажений – кряжей.

По наущению О.Е. Клера в 1882-1896 гг. берега озера топтал стоптанными сапогами Николай Рыжников, за которым едва поспевал его приятель по копательскому зуду – Кеша Сержпутовский. Не отставал от них и Альфред Гаккель. Было открыто восемь стоянок, вещи из этих разведок были переданы в музей УОЛЕ без разграничения по памятникам, общей кучей. Короче говоря, Онисим Егорович остался доволен такой «разведкой».

Относительно культовых фигур: в северной части озера, в километре от ручья Ржавец, Рыжников нашёл «идолов» и продал их Сержпутовскому; на северо-западном берегу озера, около Сибирского тракта, у бывшей дачи Иванова, у гранитного кряжа Рыжников и Сержпутовский нашли «чудочки», то есть культовые фигуры, полюбовно поделили их между собой; здесь же, у гранитных обнажений, крестьянин из деревни Малый Исток И.Н. Пермяков откопал несколько «идолов» и часть из них продал Сержпутовскому, который отправил находки в Варшавский музей. В 1948 году озеро Первое Карасье было спущено, осушено, по его дну денно и нощно шмыгают взад–вперёд разного рода авто.

К Центральной группе культовых фигур Среднего Зауралья относится находка с реки Чусовой. Истоки Чусовой на восточном склоне Среднего Урала, река, тонким ручейком, выпадает из озерка Сурны, на высоте четырёхсот метров над уровнем Балтийского моря. Споткнувшись о гору Волчью, Чусовая берёт магистральное северо-западное направление, падая в бассейн реки Камы. «Чус-ва» - по-пермяцки значит «быстрая вода». Течение её в десять раз быстрее течения Камы и Волги, на своём бегу успевает часть воды сливать на азиатский склон Урала, в реку Исеть, через Волчихинское водохранилище и речку Решётку. У горы Волчьей, на Ревде – левом притоке Чусовой в допетровское время объявились гнездовья старообрядцев, ожидающих со дня на день конца света.

Работа валилась из рук рабов божьих, в ожидании небесных знамений, их головы были запрокинуты в бездонную космическую синь. В 1734 году Акинфий Никитич Демидов наладил на реке Ревде железоделательное производство, пристроил к горному делу убогих мыслителей, выправил им мозги. История завода хранит многие драматические события, а для меня уральский городок Ревда вроде талисмана. Здесь, в 1999 году, врачи городской больницы вытащили меня из тёмного тоннеля, после моей виртуальной встречи под стенами Шунута с раскольницей тёткой Платонидой. Ещё до революции, на реке Чусовой, возле Ревдинского завода, неизвестно кем, было найдено медное изображение летящей птицы длиной 13,5 см. Изображение по технике выполнения имеет сходство с аналогичными находками западного склона Урала, отличается от птицевидных изображений верховья Чусовой. Голова птицы дана в виде небольшого выступа, крылья узкие, туловище суживающееся в нижней части, на груди килевидное возвышение, в нижнем конце сквозное отверстие. На обратной стороне петелька. Е.М.Берс далее сообщает, что вместе с идолом найдена медная круглая бляха с ушком на обратной стороне. Идол хранился в Петербурге, в Румянцевском музее, в составе личных коллекций графа Николая Петровича Румянцева.

Богатые месторождения меди встречаются не только на реке Ревде, но и в окрестностях Полевского и Северского заводов, на речке Полевой и Северушке. При разработке медных руд здесь находили большое количество шлака. Плавильщики собирали древнейшие «чудские» шлаки, проплавляли на заводских медеплавильных печах. При разработке древних заброшенных рудников у горы Мостовой, в верховье речки Зюзельки, рудокоп Клюва откопал деревянную чашку, рукавицы из шерсти, медное копьё, медные птицевидные изображения и всё найденное в 1887 году продал. Вещи оказались на хранение у археолога Дмитрия Николаевича Анучина.

В 1886 году железная дорога пересекла уральский хребет в районе Нижнего Тагила. Теперь не надо было тащиться по Сибирскому тракту из Европы в Азию, бок о бок с колодниками. В 1887 году Д.Н. Анучин, аккуратно заправив в яловые сапоги онучи, а граф Фёдор Алексеевич Уваров – малоопытный любитель-экскурсант, памятуя о подвигах отца своего во Владимиро-Суздальской земле, с чемоданами и саквояжами загрузились на поезд Москва-Пермь-Екатеринбург.

Найдя полное понимание у местного населения, наняв друзей рудокопа Клювы, соискатели на чудские древности без труда нашли следы доисторических плавилен, а на горе Караульной «были добыты раскопками бронзовые изображения птиц».

Местное ушастое пацаньё тыкали пальцами на валуны, под которыми могли прятаться «чудочки». Вообще, гора Караульная, близ Северского завода, переименованная в советское время в гору Маяк, известна многочисленными случайными находками – слитками меди, медными вещами, большим количеством птицевидных изображений и тальковых форм для отливки их. Известны семнадцать подобных идолов, хранившихся в музее Московского антропологического общества. Всего с горы Караульной у Анучина с Уваровым оказалось десять птицевидных идолов.

По сведениям, полученным от местных жителей, птицевидных идолов на горе Караульной было найдено несколько десятков, причём часть из них была воткнута вертикально в землю. Лесники, стерегущие лесные дачи от пожара, очищающие лес от сушняка, расчищающие тропы и просеки, на склонах горы Караульной в конце 19 –го века нашли под дерновым слоем восемь медных идолов с человеческой головой и рыбьим туловищем, отлитых в одной форме. Идолы были проданы в Екатеринбурге в антикварную лавку Д.Н. Плешкову. В.Я. Толмачёв сумел сфотографировать «плешковских» идолов. Высотою идолы не более восьми сантиметров. Головы идолов напоминают повёрнутые головы птицевидных идолов с длинным боковым отростком, но более массивным, без глаз и клюва. Голова сидит на широкой шее; на груди два бугорка, от которых начинаются руки, заканчивающиеся тремя пальцами. Туловище закругленное внизу с двумя ногами по бокам в форме отростков. По общему внешнему виду это – изображение фантастического существа, сочетающего черты человека и лягушки, отличающееся от типичных уральских птицевидных изображений.

По сведениям, полученных В.Я. Толмачёвым от местного населения, в этих местах известны находки идолов, которые имели лицо человека и хвост рыбы. Типичными же для всей территории в целом, считала Е.М.Берс, являются птицевидные идолы, отличные от подобных же идолов, известных на западном склоне Урала. Они являются, несомненно, своеобразными местными изделиями и встречаются на жертвенных местах, а также на стоянках, вместе с тальковыми формами для их отливки. Е.М. Берс даёт описание пяти видов идолов, найденных на горе Караульной.

  1. 1. «Птицевидный идол» длиной 14,8 см, самый крупный из всех экземпляров этого типа. Голова идола массивная с большим выдающимся спереди клювом и выпуклыми глазами. Хвост широкий, крылья более или менее естественной формы с обозначенными на них перьями; в нижней части туловища изображены две лапы с двумя пальцами на каждой. Хранился в Антропологическом музее в Москве.
  2. 2. Птицевидный идол высотою 6,6 см с небольшой головой, длинными ластовидными крыльями, широким хвостом и двумя бугорками в нижней части туловища.
  3. 3. Птицевидный идол высотою в 7 см; голова круглая с тремя бугорками и длинным боковым отростком, образовавшимся вследствие дефекта формы; крылья ластообразные, концы их похожи на трёхпалую руку. Узкое туловище и такой же хвост.
  4. 4. Птицевидный идол высотою в 6 – 7 см; в верхней части головы – бугорок, на груди – килевидное возвышение, ниже его – два бугорка, крылья ластообразные, длинные, хвост широкий.
  5. 5. Птицевидный идол, высотою в 7,7 см; на голове – большой бугорок, крылья согнуты под прямым углом, внешние края крыльев и хвост – зубчатые, средние же их части гладкие. Наряду с этими, художественно выполненными птицевидными изображениями, встречаются более примитивные, иногда дающие только общую композицию птицевидного изображения.

 

Е.М. Берс лично слышала от жителей Полевского завода, что на одной из гор, вблизи горы Караульной, был найден птицевидный идол, прислонённый к выступу отвесной скалы; перед ним стоял небольшой чашевидный глиняный сосуд.
Ниже старой плотины Полевского завода, на правобережье речки Полёвки возвышается оголённая возвышенность, сложенная из гиперстенита, высотой 504 метра – гора Думная. По определению геологов Думная залежей медной руды не содержит. Название горы не имеет никакого отношения к пугачёвскому бунту, поскольку Пётр Симон Паллас, побывавший на Полевском заводе за несколько лет до появления бунтарей, упоминает о старинном названии горы. Вероятно, на Думной горе собирались выборные от работников Полевского медеплавильного завода для решения производственных споров.

Кстати, у южного склона горы Думной, в деревянном доме у шлаковых отвалов, рядом с женской школой, в 90-ые годы 19-го века жила семья Бажовых, в которой рос будущий писатель, литератор, работавший на основе фольклора – Павел Петрович Бажов. На Думной горе были заводской дровяной склад, караулка с колоколом, где значился «смотрящим» Василий Алексеевич Хмелинин, по прозвищу «дедушко Слышко». Дедушка Хмелинин, на восьмом десятке, во хмелю, рассказывал сопливым малолеткам, подмигивая и хихикая, про девок – огневушек – поскакушек, одна из них привиделась старику аж на верхушке Азов–горы. Сказы – были – небылицы этого дедушки, слышанные одиннадцатилетним Павликом Бажовым, легли в основу бессмертной «Малахитовой шкатулки».

Гору Думную исковыряли поселковые детишки. Эти оккупанты собирали слитки меди, птицевидные изображения для продажи их на переплавку. Особенно много было собрано и продано бронзовых стрел скифского типа. Примерный ученик, набожный ребёнок Паша Бажов, уроженец Сысертского Завода, сторонился нездорового интереса полевских ребятишек.

В 1887 году на лысой горе побывали Д.Н. Анучин с Ф.А. Уваровым, на вершине Думной нашли, ранее ни кем не замеченное, заметное за версту, городище с валами и рвами. На площади городища нарыли медные шлаки, слитки меди и лошадиные зубы. Копали, копали, а работы хватило и для Владислава Евгеньевича Стоянова, а кое-кто и кандидатскую диссертацию по лысой горе защитил. Относительно касательно птицевидных изображений с горы Думной, можно коснуться вопроса о двух культовых фигурах, одна из которых, в виде сокола, хранилась в личном собрании графа Алексея Сергеевича Уварова – основателя Московского археологического общества и Исторического музея. Другой идол лежал в запасниках Антропологического музея.

Нет на Урале учёных – одно сборище дилетантов, они в земле руки не марают, они труды друг у друга переписывают. На Урале все знаковые открытия совершают «мальчики». Первый каменный топор, не то эпохи бронзы, не то сарматского времени (учёные до сих пор не могут определиться), в 1873 году поднял Алёша Брюханов. Первый на Урале алмаз, в 1829 году, подобрал Паша Попов. Первый золотой самородок попробовал на зуб в 1744 году Оня Пигалев.

Сталинские репрессии 30-ых годов затронули, в том числе, краеведение, четверть века седую старину старались вытравить из мозгов строителей коммунизма, но в 1940 году, комплекс находок на Азов-горе – хранилище культовых фигур, напомнило древнюю историю уральского края.

Известно, что практически любой пяти – шестиклассник готов к адекватному восприятию мира природы, глаза ребёнка горят, пытливое воображение рисует картины необычных открытий. Вот и Ваня Шитиков из полевской школы №1, вместе со своими сверстниками, неоднократно лазал среди нагромождения азовских скал, искал, отгибая ветки кустарника, вход в пещеру, где по преданию, разбойники спрятали клад. Карстовым пещерам на Азове по определению неоткуда взяться, но скальных навесов, ниш, трещин – хоть отбавляй. Да и разбойниками местный край не богат: народ здесь живёт смирёный, работящий, любому приблудному разбойнику башку вмиг открутят.

По – татарски «азау» - зуб, как нельзя лучше соответствует названию скалистой «зубастой» вершине, которую русские, не понимающие простого татарского языка, назвали «Азов-горой». Здесь, под каждым кустом, лежал тюрок - не татарин, так башкир. Мимо Азау ещё с семнадцатого века шла тропа, по которой поддерживалась связь между населением Зауралья и районами Прикамья. Вполне возможно, что в раннем средневековье древним путём пользовались родственные финно – угорские археологические культуры – бакальская в Южном Зауралье и сылвенская – в Западном Приуралье.

Azov gora min

Высота Азов - горы 589 метров, это заметная вершина Уфалейского кряжа. Большой и Малый Азов сложены из диорита, скалы не выше растущих здесь сосен и берёз. Под скалами Большого Азова обширная поляна, единственный в этих местах родник. В старину на главной вершине оборудовали площадку, с которой просматривался весь Сысертско-Полевской край, действовала, на случай пожара, проводная связь с Зюзельским рудником.

Первый раз, в четырнадцатилетнем возрасте, в 1960 году, я поднялся на Азов, когда мы, каменские туристы, втроём шли через тайгу со стороны Шунут-Камня. С Азова, по узкой лесой просеке, вдоль разрушенной телефонной линии, спускались два с половиной километра к посёлку Зюзельскому.

В начале 60-ых годов скалы Азов-горы оценили свердловские и челябинские альпинисты. На майские праздники собиралось много народа, на Азове поддерживался порядок. В 70-ые годы местные моральные уроды взяли моду заезжать на гору на мотоциклах и прочих драндулетах, устраивали драку с приезжими. Со временем проклюнулся местный Рафаэль Санти, воссоздавший на Азов-горе, масляной краской по каменному холсту, образ этакой «поскакушки» - красотки из борделя. Следует заметить, что открытие 1940 года, объявление Азов – горы уникальным археологическим памятником, осталось пустой констатацией, никак не способствовало охране этого редкого природного и исторического объекта. Более того, в сборнике «Туристские маршруты по Среднему Уралу» (составитель В.А. Гензель, Свердловское Областное Государственное Издательство, 1952), в маршруте «На родину писателя-большевика П.П.Бажова», где с пафосом превозносятся достижения сталинских пятилеток, нет ни слова о необычном археологическом открытии.

Gora Azov min

И причём здесь «писатель – большевик»? Павел Петрович «сочувствовал» всем, у каждого была своя правда: и большевикам и меньшевикам, и анархистам и эсерам, и белым и красным, находился в ежеминутном ожидании быть разоблачённым в симпатиях к одной из враждующих сторон, выгонялся из партии и снова вступал, до конца своей жизни был под следствием.

Всесоюзная писательская слава хранила П.П. Бажова, до конца его дней, от неправедного суда. Узнав о находках на Азов – горе, Павел Петрович, вместе с археологом Николаем Николаевичем Бортвиным, отправился из Свердловска на родину своих предков – в Полевское.

Всюду в полевской земле встречаются выходы древнейших горных пород. Близко от поверхности земли лежат медные и железные руды, золото, тальк, мрамор, асбест, поделочные камни, «ледяной камень» - криолит. Одним словом, в здешних краях, палку в толпу брось – обязательно в геолога попадёшь. Кому, как не геологам, могли сообщить ребята о своих находках.

Вообще-то, геологам на Азов-горе делать нечего, камни сей горы ещё в царское время обстучали пудовыми молоточками рудознатцы, а о горных инженерах и говорить нечего. Археологические предметы с Азов-горы не входили в сферу научных интересов искателей природных богатств. Тем не менее, геолог Ботанов первым узнал о находках школьников, вместе с ними сбегал на Азов и передал найденные вещи старшему геологу Поленову.

Бортвин с Бажовым и группой ребят поднялись на Азов. Местонахождение древних культовых фигур занимало небольшую площадку горы с маленьким гротом. Количество найденных вещей не поддаётся точному учёту, Е.М. Берс округлила количество бронзовых вещей до сорока.

Население с измальства привыкшее к бизнесу, в смысле - к барахолке, торговле из-под полы, неохотно расставалось с бронзовыми идолами – «бесенятами».

В СОКМ , в 1940 году, от Н.Н. Бортвина и П.П. Бажова поступили следующие вещи:

  • птицевидных изображений – 27,
  • бляхи – 2,
  • бронзовое втульчатое копьё без прорезей – 1,
  • бронзовое зеркало с ручкой для подвешивания – 1,
  • обломок зеркала – 1,
  • человекообразный идол – 1,
  • два человекообразных идола, отделённые перемычкой -1,
  • фигурка, изображающая всадника, едущего на фантастическом животном -1,
  • фигурки людей -3.

Издавший «клад» Н.Н. Бортвин, считая нужным прорезную бляху с «драконом» (ящерица), судя по манере плоского изображения, отнести «к числу поздних», а бронзовое зеркало привозное, не местное, характерно для сарматских погребений. Таким образом, бляха, зеркало, входящие в состав азовских находок, как и другие вещи, позволяют отнести всю находку к раннесарматскому времени, к 3 – 1 вв. до н. э.

Вместе с тем, среди птицевидных изображений «иткульского типа» (иткульская культура введена в научный оборот Стояновым через полтора десяток лет после кончины Н.Н. Бортвина), относящиеся к 5 – 4 вв. до н.э., имеются две фигуры, которые Е.М. Берс датировала ломоватовским временем (5 – 9 вв.н.э.), что указывает на тысячелетнее существование культового хранилища.

В 1949 году Е.М. Берс копала на месте «клада», но культурного слоя, к своему огорчению, не нашла, ограничилась общими соображениями о том, что Азов – гора была «священным местом, где хранились изображения богов – покровителей этой, богатой рудами, местности».

Итак, основная масса бронзовых вещей представлена птицевидными изображениями – «мохар» - вместилищ душ умерших, антропо-зооморфные фигурки символизируют фратриальных тотемных существ, настроенных благосклонно к людям своей фратрии, зеркало и бляхи могут указывать на традиционное поклонение древнего уральского населения солнечному культу или, может быть, культу Света, а не огня, как принято считать.

Азов-гора – растоптанное ритуальное место, один из немногих в Среднем Зауралье памятников заупокойного культа отдельной филиации или нескольких родственных генеалогических групп. Не дурак – сообразит о генетической преемственности не только андроновской и савроматской культуры, но иткульцев – с ранними и поздними сарматами, вплоть до петрогрома.

Ныне святое место, на так называемой горе Караульной, разрушено до основания, да и гору правильно назвать - Бесёнковой. В 17-ом веке, рудознатцы с арамильской стороны, прмышлявшие поисками меди и железа, на одной горушке, на правом берегу реки Сысерти, заприметили чудские копи, здесь же нашли идолов – медных «бесенят». Местное население, построенного в 1732 году Сысертского железоделательного завода, с почтением относилось к священному месту древней чуди, устраивало на Бесёнковой горе народное гуляние.

Прославились незлобивые сысертские рабочие в пугачёвском движении: они накостыляли подельникам новоиспечённого царя-батюшки Петра Третьего, месяц тешились сладкой водочкой турчаниновских погребков.

Хозяин земли сысертско-полевской Алексей Фёдорович Турчанинов создал музей, куда насбирал книги, картины, минералы, следы чуди. Советская власть раскулачила Сысертский музей, окрысилась на Бесёнкову гору, взорвала там всё, что можно взорвать, а ещё раньше, похмельная голова, переиначила Бесёнкову гору в Караульную, с намерением, с высоты 310 метров, что соответствует подошве Думной горы, кого – то подкараулить, прищучить. В музей УОЛЕ с Бесёнковой горы передано три птицевидных идола: один идол в 1887 году и два идола – в 1917 году.

Прокладка по уральской земле чугунных рельсов расширила любителям древностей географию поиска, облегчила набеги на археологические памятники. Направление из Екатеринбурга на север открыла Горнозаводская железная дорога. В 1886 году построили чугунку в сибирскую сторону, на Тюмень.

Никак не открывался железнодорожный путь в Южное Зауралье и, параллельно с рекой Исетью, из Екатеринбурга уходил, проложенный в 1705 году, Исетский почтовый тракт. Как явствует из старческих откровений Николая Рыжникова, к 1886 году он наездился, набродяжничал в северной стороне, и потянуло его к югу. От Екатеринбурга до села Арамиль, река Исеть не являлась белым пятном. Поисетье от Катайска до Шадринска облазали шадринцы во главе со знаменосцем поиска В.Я. Толмачёвым. А вот высокие, скалистые, подобно чусовским, берега Исети, от Екатеринбурга до Каменского Завода, с пещерами, поймой и надпойменными террасами, могли дать, для человека понимающего, много интересного.

Пестуном Рыжникова был Онисим Клер. Онисим Егорович никогда никого плохому не учил. У Клера было три сына – и все умные. Георгий, например, был ещё и свободный певец. Бывало, совершенно свободно, он мог, своим драматическим тенором, раньше первых петухов, услаждать слух местных обывателей. Володя с детства любил зверушек, играл с ними, устраивал смешанные единоборства, ходил вечно исцарапанный, мечтал зверушек посадить за железные ворота зоопарка.

В годы новой экономической политики, большевичьё семитского разлива разрешило предпринимательству поднакопить деньжат, а потом поставило вниз головой, вытрясло из штанишек нэпманцов звонкие червонцы. В ту подлючью пору Модест Клер – человек доверчивый и бескорыстный, был втянут хитромудрыми французишками в фирму «Эндустриель де платина», чуть было не пропал не за понюх табаку, вместе со всей уральской платиной.

В 1886 году, если поверить Рыжникову, Онисим Клер, не прибегая к любимому французскому языку, по-русски, с прононсом, благословил «препаратора Николая» на плавание по Исети. Планировалось, не спеша, плыть два месяца от села Бобровского до Шадринска, расстояние двести с лишним вёрст. Зачинщики не знали характера реки, не представляли всей сложности преодоления запруд, водяных мельниц, деревянных мостков, и о смертельной опасности порога Буркан в голову мыслишек не приходило. Рыжников возомнил себя этаким Крузенштерном, идущим в непотопляемой посудине под парусами, в подзорную трубу разглядывающим обрывы Исеть-реки.

Держал ли Рыжников хоть раз в жизни весло – сомнительно. Дневник пресловутого похода не сохранился, якобы сгорел. А, между прочим, рукописи не горят! И был ли дневник вообще? В этой тёмной истории известно, что Рыжников отметился в селе Ключевском, где местные жители показали ему бугор, в котором находили бронзовые украшения и культовые фигурки. Рыжникова тянуло к незнакомым озёрам в междуречье Сысерти и Исети.

С 1887 года озёра Щучье, Берёзовское, Островистое, Второе Карасье, собрали весь цвет и пустоцвет любителей археологии: и писателей, и крестьян, и горожан. Николай Рыжников и здесь отличился, отыскал по берегам озёр, на островках, среди топей, стоянки, а на каменных палатках – пару жертвенных мест. Всё найденное было предано сокрушительному разгрому. Наука плакала навзрыд.

Бегавший быстрее Рыжникова местный «экскурсант-любитель» из крестьянского сословия Антропов, наткнулся на богатое древнее погребение под гранитными плитами, а также на восточном берегу Второго Карасьего озера нашёл литейную форму из талькового сланца для отливки небольшого птицевидного идола. Находку продал Мамину – Сибиряку, а тот передал её Московскому Археологическому Обществу.

Бушуев Виктор Владимирович.
19.02.2016 г.

Продолжение следует.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить