Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Основной источниковой базой по изучению культового литья, является «Археологическая карта г. Свердловска и его окрестностей», опубликованной Е.М. Берс в сборнике «Материалы и исследования по археологии СССР» в №21 за 1951 год и коллекции Свердловского областного краеведческого музея по каталогу 1959 года.

Не смотря на кропотливый труд сотрудников музея в составлении каталога, во многих случаях, установить исходные данные всех найденных артефактов не удалось, сообщения, к сожалению, носят поверхностный характер и, вообще, находками культовых фигур музей не избалован. Кстати, о поступлении в музей такого рода артефактов за последние пятьдесят лет, сведениями не располагаю.

Антропомофные, орнитоморфные и зооморфные культовые фигуры плоского литья попали в музейную коллекцию в конце 19-го - начале 20-го века из трёх десятков местонахождений, расположенных на восточном склоне уральского хребта, на территории Среднего Зауралья, в горно-лесной местности, вблизи, обнаруженных древними рудознатцами, месторождений меди.

Кстати, понятие «Среднее Зауралье» не определено. Примем условно за северную границу указанного региона – реку Туру, южную границу – реку Багаряк, западную границу – водораздельные гряды Уральского хребта, восточную границу – долгота города Алапаевска. Местонахождения можно условно поделить на три группы – Северную (верховья рек Нейвы и Режа), Центральную (верховье рек Чусовой и Исети) и Южную ( река Багаряк ). Находки были случайными, и большее их число зафиксировано в Северной и Центральной группе, в старательских шурфах, где в 18-ом веке велась добыча меди, а с середины 19-го века - золота и платины.

Одной из первых находок в Северной группе упоминается бронзовая орнитоморфная фигура, найденная неизвестно кем «у речек Шуралок». Река Шурала – левый приток реки Нейвы, протекает в лесах, где по старому поверью, за деревьями прячется «шурале» - лесной чёрт. Речки Шуралки – золотоносные истоки реки Шуралы.

Примечательно, что птицевидное изображение найдено близ Шигирского торфяника, знаменитого уникальными артефактами. Торфяник находится неподалёку от старинного города Невьянска и сравнительно молодого города Кировграда, в районе озера Шигирского, Светлого, Андреевского, Шайтанского и занимает пространство около семнадцати километров в длину и десять километров в ширину.

Место, где находится Шигирский торфяник, представляет обширную котловину, заполненную отложениями торфа. В течение длительного времени мощные водные потоки разрушали породы близлежащих гор, сносили золотосодержащие россыпи в котловину. Добыча торфа, золота привела к открытию громадного количества изделий из камня, кости, дерева. В некоторых местах были обнаружены медные поделки.

Горбуновское болото-торфяник, расположенное в пяти километрах западнее города Нижнего Тагила – также комплексный археологический объект, содержащий, в том числе, жертвенное место.

Наука разбила на части, заплела на культуры и этапы древнюю историю Шигирского края. Периодизация строится на существовании отдельных, но одновременных «культурных традиций», исходя из традиционности орнаментальных комплексов. К этим комплексам отнесли гребенчатую традицию, андроноидную, гребенчато-ямочную, отступающе - накольчатую и другие, и каждый комплекс датирован.

Между тем, традиционные орнаментальные мотивы в своих локальных вариантах, интерпретациях, оставались консервативными, неизменными на протяжении тысячелетий, в наше время имеют продолжение в художественном творчестве отдельных групп обских угров – современных манси и хантов. Помнится, как на Северном Урале, на реке Вижай, на стене брошенной мансийской избы, я подивился вырезанному узору – копию орнамента древнего горшка. До исторического времени благополучно дожили хитроумные самострелы охотников и орудия рыбного лова. Другими словами, от мезолита до средневековья, у представителей Шигирской этно-культурной общности форма хозяйства оставалась присваивающей, локальные филиации занимались охотой и рыболовством, и на тип хозяйства совершенно не оказало заметного влияния открытие металла, сгодившегося для культового литья.

Носителям всех этих кошкинских, аятских, коптяковских этапов, липчинских, андреевских культур не посчастливилось увидеть ни рабовладельческий, ни феодальный строй, что до слёз огорчает апологетов «формационного подхода», но пришлось увидеть зарю социализма, осветившую порубленную тайгу и буровые вышки нефтяников и, под занавес – волчий оскал дикого капитализма. А найденная во второй половине 19 – го века на речках Шуралках бронзовая птичка, улетела в один из столичных музеев, об этом, в своё время, сообщал Александр Андреевич Спицын. Что символизировала эта бронзовая птаха? Вероятно, бессмертную человеческую душу, с рождением приходящую в реальный мир и, с кончиной человека, - уходящую в мир иной. Рисунок птицы–души остался в рукописном атласе нижнетагильского краеведа Дмитрия Петровича Шорина. В 1914 году атлас был приобретён Археологической комиссией УОЛЕ.

Судьба ещё двух культовых фигур осталась неизвестной. Озеро Аятское раньше, до запруды, сооружённой в 1882 году, состояло из трёх озёр – Южного Аятского, Малого Аятского и Среднего Аятского. Плотина в истоке реки Аять подняла уровень воды, образовав большой водоём, размером 12 х 6 км, затопив ближайшие болота и леса. Река Аять приняв два левых притока – Большой и Малый Сап образует Аять – Реж и ниже деревни Карелы – собственно Реж. По этой реке приходилось поплавать на туристской байдарке, поглядеть на скалистые берега.

Возле устья Большого Сапа пристроилось селение Аятское. Сначала, в 1681 году, появился острог, и на его месте возникла слобода Аятская. В середине 19–го века местный житель крестьянского рода по фамилии Китаев, самый, что ни на есть русский, копал на огороде яму под погреб и на глубине двух аршин выкопал два «образка» - две медные древовидные антропоморфные плоского литья фигуры: с человеческими головами, круглыми туловищами и короткими ногами. Нижняя часть фигур, как и у известного «Адуйского идола», конусообразна.

В отдалении от реки Реж, на её левом притоке - речке Шайтанке, при впадении в Шайтанку речушки Ворониной, в начале 17–го века, беглым крестьянином Беляевым основано село Шайтанское. В селе жили не только пахари, но и знатоки редких камней, и в 1761 году в этих местах нашли турмалины. В советское время село получило благозвучное, идеологическое название - Октябрьское. Помню, в 70–ые годы, как-то зимой, большой группой, от Свердловска через Невьянск, на автобусе добрались до Октябрьского, ночью шли на лыжах до реки Режа, ставили палатки под отвесами Шайтан-Камня с его знаменитыми наскальными изображениями. А в посмертных записках уральского археолога Михаила Викторовича Малахова, сообщается о найденном возле села Шайтанского медном идоле, но судьба его неизвестна.

Неподалёку от с. Аятского, на речке Шайдурихе, в 1909 году нашли медного птицевидного идола. Е.М. Берс датировала находку сарматским временем, заметив, что идол с Шайдурихи «несомненно отлит в ту же форму, что и два идола с речки Камышенки». Шайдурихинский идол хранится в Свердловском областном краеведческом музее (СОКМ).

Речка Камышенка находится между озёрами Таватуйским и Исетским. Начинаясь южнее горы Стожок, с которого в зимнюю пору можно резво спуститься на лыжах, Камышенка отдаёт свои воды реке Шитовской Исток, с севера впадающей в озеро Исетское. На Камышенке в 1890 году найдены две медные птицевидные фигуры, отлитые в одной форме. Одна фигура 7,2 см длины, другая с обломанной нижней частью. Обе находки в СОКМ.

Правый приток Режа – река Адуй своим названием и своим видом притягивает к себе. Адуй вытекает из Карасьего озерка, через болотистые, дремучие леса, змеится на северо-восток, к Режу. Рядом с истоком Адуя начинается река Шайтан, выбрав северное направление, течёт к Аятскому озеру. Я как-то пытался насквозь пробежаться вдоль берега вертлявой реки, начинал с верховий, с Красного Адуя, но с двух попыток осмотрел Адуй только на треть его длины. Река Адуй, кроме золота и самоцветов, интересна так называемым Адуйским Камнем, но тот, под натиском воды не выдержал, неуклюже завалился на бок, и осталось неизвестным, были или небыли на скале древние рисунки.

Сплавляясь по Режу, чуть было не проскочили устье Адуя. Оставив байдарку в кустах, по узкой дорожке, километра полтора, шагаем к Камню. Гранитный массив, высотой до тридцати метров, вытянулся метров на триста пятьдесят вдоль правого берега реки. От Адуя к Камню путь преграждают огромные валуны и сплошные заросли шиповника. Вершина горы ровная, поросла редким сосновым лесом. Вид с Камня весьма унылый, и в сырое ненастье, на местных болотах не достаёт только ворчания собаки Баскервилей.

В 1958 году В.Н. Чернецов на Камне, в четырёх пунктах, обнаружил культурный слой, содержащий угольки, кальцинированные кости и обломки от восьми сосудов. Фрагментированные круглодонные сосуды имели по шейке диаметр от 14 до 30 сантиметров. Орнамент состоял из горизонтальных оттисков гребёнки, уголковых вдавлений, сделанных гладкой лопаточкой, трёх-четырёх рядов оттисков шнура. Керамика Адуйского Камня, как по форме сосудов, так и по орнаментации почти идентична лепной посуде ряда святилищ Среднего Зауралья и датирована началом 2–го тыс. новой эры.

На Адуйском Камне, в конце 19–го века, крестьянин Шайтанской волости А.И. Злобин из расщелины скалы поднял идола, который принадлежит к группе древовидных изображений, среди которых он самый крупный – 37,6 см. Вместе с идолом было найдено условно птицевидное изображение. Алексей Викторович Шмидт датировал находки началом 1-го тыс. до н.э. Антропоморфный идол соединял в себе элементы человека и дерева, с двумя короткими руками, оканчивающимися тремя пальцами, с обозначенным лицом, с волосами в виде древесной кроны и с поперечными кольцами из пяти поперечных валиков на туловище; ноги у идола отсутствовали; нижний конец его был утолщён; на левой стороне на туловище (на стволе) имеется изображение ползущего зверя; задняя поверхность фигуры гладкая и прямая.

Птицевидное изображение из меди длиной 7,4 см с крыльями в виде ласт и с раздвоенным хвостом (одно крыло обломано). На Камне оказалось три обломка от шлифованного шара из зелёной породы с высверленным отверстием. Все вещи передали в музей Уральского Общества Любителей Естествознания члены УОЛЕ: не то старший ревизор горнозаводских лесов Николай Константинович Оржешко-Острейко, не то горный инженер Николай Петрович Калугин, не то оба краеведа разом.

К Центральной группе культовых фигур Среднего Зауралья относится одно из невыясненных местонахождений. Прибыв на Урал, А.А. Берс по выходным отправлялся на прогулку по окрестностям Свердловска. Иной невезучий мученик науки в поисках артефакта землю носом роет, а Александр Берс делал открытия во время променада. Неподалёку от железнодорожной станции Исеть, в лесу, под неприметным скальным навесом, Берс случайно увидел сиротливо стоявшего земляка Адуйского идола - древовидную литую медную антропоморфную фигуру. За некоторой особенностью, исетская находка напоминала адуйского идола, но была короче на семь сантиметров. Какое-то время доброжелательно улыбающийся исетский идол экспонировался в Антирелигиозном музее, приводил в исступление свердловских чекистов, и идол спрятался в запасниках, его ещё видели в 1936 году, за год до расстрела А.А. Берса, а потом исчез куда-то.

Идол с горы Мотаихи.

На полпути между железнодорожным полустанком Исеть и горой Мотаихой, рядом с лесной дорогой, находится гора Старики. Здесь, в 1905 году, в погожую летнюю пору, кто-то мотался, не иначе как с ломиком, ворочал каменья, и вот – удача: из-под большого валуна гранита выглядывал медный птицевидный идол ростиком 6,2 см. Идол был тут же направлен в туесок, а оттуда, за мзду, передан в музей УОЛЕ. Медный крепыш не был одинок в этих лесистых горах. В 1890 году пронырливый Рыжников открыл близ горы Мотаихи древнее становище и некто Щукин в 1901 году организовал хищнические раскопки, накопали пятнадцать пудов «отборных остатков», среди которых значилось семь медных идолов. Судьба «щукинских» культовых фигур неизвестна, возможно, они очутились в широких штанах инженера путей сообщения Иннокентия Сержпутовского.

Озеро Аятское, Исетское, Таватуйское приняли современное очертание сравнительно недавно, в 18-19 веках, в связи с промышленным освоением Среднего Зауралья. С помощью плотин природные водоёмы превратились в городские водохранилища. Некоторые археологические памятники, находившиеся возле береговой линии, безвозвратно скрылись под воду, другие оказались на появившихся озёрных островах.

Этому обстоятельству большой внимание уделял Николай Рыжников. Например, на озере Таватуйском, появившемся пятнадцать тысяч лет тому назад и поднявшем свои воды после запруды реки Нейвы, Рыжников и на островах – шапках, и на побережье нашёл три десятка стоянок, а вот культовая фигура на Таватуе значится только одна и находка её связана с членом УОЛЕ Сергеем Ивановичем Сергеевым.

Исследование западного склона Урала, для С.И. Сергеева, оказалось более результативным, чем «посещение» в 1889 году озёр Исетского, Шитовского, Таватуйского. После посещений Николая Алексеевича Рыжникова, на этих озёрах другим исследователям делать было нечего. Порадовали Сергеева старообрядцы поморского согласия села Таватуйского, согласившиеся выдать Сергею Ивановичу небольшого медного идола, напоминавшего сказочный персонаж – конька-горбунка.

Утомительный путь на жертвенное место «Чортово городище» не принёс желаемого: одни только кальцинированные косточки и черепки.

HG «Желаемое» или ветер сдул со скал Чёртова Городища, или «сдул» другой любитель древностей.

HG2

Хорошо быть первопроходцем, и С.И. Сергеева ждала знакомая Пермская земля. В 1895 году он добыл интересные находки из жертвенных мест на реке Яйве, зафиксировал на реке Колве городище Девьего Камня, здесь, по преданию, проживала дева – «чудская царица», сделал, после капитана Рычкова и геолога Кротова, описание Девьей пещеры, разведал «чудское костище» у Камня Светик. Особенно повезло на раскопках костища - святилища: Сергеев «напал на «огнище», в котором оказалась масса костей животных – оленя, лося, медведя, лошади, бобра (зубы, клыки, челюсти ), а также костяные и железные наконечники стрел, костяная острога, железный наконечник дротика, бронзовая стрела, хорошо сохранившаяся серебряная сасанидская монета, идолы, литые изображения животных и разные бронзовые вещи. А идола из села Таватуйского С.И. Сергеев ещё раньше отдал в музей УОЛЕ.

Сотрудником УОЛЕ, препаратором, с 1882 года по 1907 год был Альфред Игнатьевич Гаккель. Е.М. Берс так и не разобралась с «непонятной» фамилией: писала о каком-то А.И. Гекеле или А.И. Геккеле. К препараторам – людям, пропитавшихся едким запахом химикатов, с ножом, занесённым над головой безобидного дятла, совы или лягушки, крадущим яйца из птичьего гнезда, отношение всегда было насторожённым, подозрительным, мучителей зверюшек как-бы не замечали, не здоровались, в знак приветствия нехотя поднимали руку.

Препаратором музея УОЛЕ, на заре своей краеведческой карьеры, работал Николай Алексеевич Рыжников, с путаной биографией, как у агента Центрального Разведывательного Управления, и путаться в именах и фамилиях с давних пор вошло в музейную практику.

Между тем, речь идёт о краеведе - Альфреде Игнатьевиче Гаккеле, который в 1888 году, вместе с Дмитрием Наркисовичем Маминым- Сибиряком, искал клад в сорок пять пудов золота, будто бы спрятанном на Первом Карасьем озере, на острове Разбойничьем, точнее – Листвяном.

О сокровищах взахлёб талдычили пьяные бомжи, прожигавшие жизнь на лоне природы. Законопослушный Мамин-Сибиряк, перед раскопками, испросил открытый лист на производство раскопок, и Московская археологическая комиссия удовлетворила просьбу писателя: что ж не дать, если мужчина просит. Вместо клада оказались битые горшки и каменные топоры. Испытывая к археологии «живой интерес», писатель, вместе с А.И. Гаккелем и мужиками из деревни Кадниковой, на восточном берегу Второго Карасьевского озера, лопатами разгребали таинственный «вал» с двумя культурными слоями, вероятно, святилище, накопали груды черепков, глиняные грузила, опять два каменных топора, скребки и ножи из кремня, золота не нашли.

Археологические изыски Гаккелю на время пришлось забросить, поскольку в 1895 году в музее случился пожар, из семи тысяч зоологических экспонатов сгорело, до последнего пёрышка, пять тысяч чучел. Удивительно, как не сгорел весь Екатеринбург.

Альфред Гаккель, сам того не желая, переловил на чучела всю дичь близ Екатеринбурга, в одночасье восстановил нехватку зоологического фонда. Оставив на просушку шкурки животных, препаратор снова взялся за старое. С 1897 по 1901 год, четыре года подряд, в дождь ли, в вёдро, Гаккеля можно было видеть в местечке «Дача» (сейчас ст. Гать) на Горнозаводской железнодорожной ветке Екатеринбург - Нижний Тагил.

От Дачи до Малых Палаток, на правом берегу реки Исети у озера Мелкого, оставалось пройти вёрст пять, не меньше.

OzeroMelkoeПалатки – матрацевидной формы останцы Верх-Исетского гранитного массива, возраст которого около трёхсот миллионов лет, приняли причудливую форму в результате разрушительной деятельности солнца, ветра, влаги, а также, зловредных для гранита, мхов и лишайников. Палатки небольшой группой венчают вершины невысоких гор Восточно-Уральского складчатого поднятия. Скальные обнажения обладают невероятной притягательной силой, неспроста у подножья или на вершинах некоторых палаток в древности располагались культовые места.

Озеро Мелкое проточное, и в том месте, где река Исеть выходит из озера, на коренном берегу, под названием Макуша, виднеются каменные палатки.

В 1885 году Рыжников нашёл у скал подъёмный материал – керамику и каменные орудия, а в 1897 году здесь, с лопатой, появился запыхавшийся препаратор УОЛЕ. Альфред Игнатьевич застолбил участочек, сам того не желая, величиной, этак, с десятину, начал его помаленьку разрабатывать. Постепенно набралась коллекция, состоящая из керамики от круглодонных сосудов, каменных орудий, пряслица из глины, литейных форм для отливки кельта и долота, а также симпатичного медного птицевидного идола высотой 6,2 сантиметра. Коллекция хранилась в музее УОЛЕ.

Первые археологические находки на Среднем Зауралье, получившие литературную известность, относятся к середине 19–го века и связаны артефакты с малоизвестным любителем старины С.С. Сиговым – купцом, из знакомого каждому уральцу города Далматово.

В учёном столичном мире Урал считался лишённым следов не только «каменного», но и «бронзового века». Патриотов – поисковиков, вроде Онисима Егоровича Клера, Михаила Викторовича Малахова, лазающих среди лесов и болот в поисках свидетельства древней жизни, Председатель Московского археологического общества, княгиня Прасковья Сергеевна Уварова, называла «чумазыми».

Всё, что за Уралом, вероятно, виделось Сибирью, ледяной, безжизненной пустыней. С.С. Сигов развенчал это наивное представление, отослав в Петербург найденные разновременные «чудские древности».

Громкие археологические открытия в середине 19–го века связаны с деревней Палкино – тучной ниве для археолога. Здесь обнаружено несколько стоянок, два могильника, городище, святилище, сделаны многочисленные отдельные находки. Памятники занимают территорию деревни, где невозможно вести правильные раскопки, и «палкинскую» землю копают «на удачу» жители или приезжий люд.

В 1858 году в Палкино прибыл далматовский купец с рыбьей фамилией. Ещё раньше, в 1846 году, этот купец - удалой молодец, в торфяниках, в верховье реки Малый Рефт, разведал следы «чуди»: орудие из кости в форме кайла, бронзовое кольцо и подвеску, медные удила, медные части от конской сбруи и бронзового птицевидного идола.

В Палкино, возле городища на склонах горы Малой, под гранитными валунами, Сигов нашёл две разбитые формы из талькового камня и два человекообразных идола, отлитых в этих формах. Раскопки выявили два птицевидных изображения, две фигурки медведей с полыми отверстиями на спине, бронзовое зеркало, медные «подковы», медные пластины, каменные изделия и керамику. Часть вещей была завёрнута в полуистлевшую кожу, а затем в бересту.

Находки с реки Малый Рефт и у деревни Палкино, С.С. Сигов в 1861 году, в год отмены крепостного рабства, подарил Императорскому Русскому Археологическому Обществу. Поиски дополнительных сведений о купце Сигове ни к чему не привели. В наши дни краеведение в городе Далматово начинается с биографии Дмитрия Мокринского и заканчивается биографией Александра Зырянова.

В настоящее время северо-восточная окраина города Екатеринбурга вплотную примыкает к «круглому камню», шорташу – озеру Шарташ.

Помнится летом 1960 года, я – четырнадцатилетний паренёк, побывал на Шарташе в составе группы каменских школьников, приехавших на Свердловский областной слёт юных туристов. Кроме соревнований и прощального вечернего костра на берегу озера, осталось в памяти выступление, перед нами – следопытами, геолога-профессора Модеста Онисимовича Клера – сына создателя Уральского Общества Любителей Естествознания Онисима Егоровича Клера.

OEKler

Легендарный учёный рассказывал о горообразовании, об уникальных минералах, о неизведанных тайнах земных глубин, завещал любить и изучать уральский край.

А в раннем железном веке на берегах Шарташа плавка металла шла полным ходом. В 1907 году Онисим Егорович Клер, на побережье озера, запнулся об обломок ошлакованной трубы для выпуска медного шлака из плавильной печи. Ещё раньше, в 1887-1890 гг., в музей УОЛЕ с озера Шарташ поступили трёхгранные бронзовые стрелы, ножичек из железа, медный и железный шлак, черепки лепной посуды.

На восточном берегу озера, в урочище Красная горка, при земляных работах был найден медный птицевидный идол и продан купцу Л.Е. Черных. От купца идол попал в руки Н.Ф. Соболева и препровождён в музей УОЛЕ.

В задумчивости, бродивший средь гранитных обнажений, некто Н. Денисов, чудесным образом оказался владельцем бронзовых идолов, кои, тут же, по сходной цене, сбыл музею УОЛЕ.

Жертвенное место на Шарташских каменных палатках в 1890 году с упоением копал С.И. Сергеев, нарыл полтысячи черепков, костяные и каменные орудия труда, нашёл хрустальную бусину со следами упорного, незаконченного сверления.

Не обошёл стороной Палатки и Н.А. Рыжников, но древний клад достался «Рыжику» в другом месте - на озере Малый Шарташ.

Тысячи лет тому назад Большой и Малый Шарташ и Шарташское болото были одним водоёмом бассейна реки Исети, и до сей поры озёра и реку связывает речка Исток. На Конном острове Малого Шарташа и на горе Закожурниковой, в бывшей даче господ Закожурниковых, Николай Рыжников нашёл стоянки древнего человека. К западу от зарастающего озерка Малый Шарташ, на коренном берегу, под скальным обнажением, Рыжников откопал клад из медных вещиц, среди которых были медные культовые фигуры.

В 11 км юго-западнее известной деревни Палкино, среди болот и лесов, затерялось озеро Глухое и без того не глубокое, отдающее последние воды красавице реке – Чусовой, отвергнувшей азиатчину, устремившуюся в Европу. В 80-ые годы 19-го века на озёрах Глухом, Половинном и Чусовском «отметился» Рыжников. В 1,5 км южнее озера Глухого, на его возвышенном берегу, Н.А. Рыжников обнаружил стоянку, копал её, и среди находок оказался медный «идол», которого копатель передал археологу М.В. Малахову.

Бушуев Виктор Владимирович.
23.01.2016 г.

Продолжение следует.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить