Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Особым видом плоского литья, свидетельствующим о зачатках металлургии и закреплении некоторых аспектов духовной жизни в художественно оформленные образы, являлось изготовление медных и бронзовых культовых фигур древним населением Среднего Зауралья. Вылитые в металле причудливые фигурки полу-людей – полу-зверей, необычного вида птицы и животные, отображают комплекс определённых верований первобытных людей, своеобразные идеологические представления. Культовые изображения являлись важнейшим компонентом обрядовых действий, связанных с плавкой металла, охотничье-промысловой магией, почитанием тотемных предков. Изучение культовой символики проливает свет на мифологические, анимистические представления, социальную структуру древних уральцев в 1–ом тыс. до н.э.

Культовая атрибутика тянет след из глубины тысячелетий, когда появилась человеческая речь, обозначились основные трудовые процессы, происходило становление первобытного социума. Ещё в палеолите возникла изобразительная деятельность, среди которой живопись и скульптура обязаны развитием техники обработки камня и охоте на диких животных. Примитивными, детски наивными, были попытки первобытного человека изобразить воображаемого кумира, от которого как бы зависело человеческое существование. Более высокий художественный уровень получили предметы культа со времён открытия металла. Объект фанатичного служения - фигура, грубо вырезанная из бревна или вырубленная в камне, в сверкающем на солнце металле, принимает чёткие убедительные очертания. Медь, раньше всех остальных металлов - железа, золота, серебра, вошла в человеческий обиход. Семь тысяч лет тому назад древние персы открыли обработку меди. Малую Азию можно считать родиной бронзы, где шесть тысяч лет тому назад появился сплав из меди и олова.

На Урале, ещё в неолите, искусно обрабатывая кремень, сланец, яшму, человек присматривался к блёсткам в твёрдых горных породах. Так была открыта самородная медь, и во 2-ом тыс. до н. э. в уральском регионе зарождается металлургия меди. Возможно, появление металлургии происходило по-другому историческому сценарию. Предположим, нашествие иноплеменников можно пережить, но вот изменение климата, экологической обстановки действительно приводит к фильтрации, инфильтрации, разного рода подвижке населения в ранее обжитых областях. Ряд учёных считает, что с мезолита и до периода поздней бронзы фиксируется не менее четырёх мощнейших переселенческих волн, совпадавшие по времени с климатическими изменениями: переход от бореала к атлантику, от атлантика к суббореалу, от суббореала к субатлантику. Вполне вероятно, что в пределах 2-го тыс. до н.э., с далёкого юга - Приаралья или Прикаспия, прибыла волна переселенцев, знакомой с металлургией меди и бронзы и, вообще, наличие ирано-яэычного компонента в уральской этнической среде нельзя отрицать. Возможно, делом рук переселенцев были и так называемые «чудские копи» - места выработки и плавки металла, и они известны на Урале в большом количестве.

Копи были распространены на большой территории, границами которой, как отмечал Михаил Викторович Малахов, являются реки: на востоке – Багаряк и Полдневая, на западе - Белая, Дёма и Каргалы, на севере – Исеть и Чусовая. В 18-ом веке русские рудознатцы наткнулись на заброшенные «чудские» рудники. Месторождения были истощены, но у древних «выработок» иногда находили скопления медной руды, не использованной рудокопами. Например, на копях реки Багаряк и сейчас можно видеть, заготовленные впрок, груды медной руды. Добыча руды была или поверхностной по рудным гнёздам в мягких породах или же древние копи представляли собой шахты, которые шли по направлению рудной жилы. Древние рудокопы некоторые копи оставляли «на потом», закладывали шахты камнями, засыпали землёй. На месте «чудских выработок» находят горны для плавки металла, медеплавильные печи, тигельные чаши, сопла, песты для дробления руды, литейные формы для отливки разнородных предметов, руду и шлаки.

Более доступной для добычи и обработки являлась окисленная медь. Места плавки меди на возвышенностях - на горах, на скалах, в науке принято называть «древними металлургическими производствами», но существовала плавка металла, не выходившая за рамки домашнего ремесла. На поселениях металл плавился в тиглях и отливался в формах, сделанных из камня, глины. Такой процесс плавки сохранился до средневековья. С середины 2-го тыс.до н.э. происходит освоение бронзовых сплавов, то есть достижение большой твёрдости и долговечности изделий, формируются очаги древней уральской металлургии. Одним из таких очагов было Среднее Зауралье, с его богатыми залежами меди и касситерита - оловянного камня.

Девятнадцатый век и добрая половина двадцатого века были временем накопления археологического материала, а его интерпретация, научные выводы далеки от завершения и по сей день. Так и культовые фигуры уральской древности, представляющие особый вид уникальных специфических вещей, хранят многовековую тайну. К культовым фигурам, как и к любым артефактам, помогающим реконструировать архаическое мировоззрение, уместны следующие вопросы: стилистические особенности, функциональное назначение, культурная принадлежность, датировка. В поле зрения археологической науки, культовое литьё попало в 19-ом веке, хотя на Урале археология только вставала на ноги, представляла собой бессистемное собирательство ископаемых вещей - «раритетов», уходивших на «чёрный» рынок или в частные коллекции. К счастью, нашлись подвижники молодой науки, взявшие на себя охрану исторических ценностей. Хранителем археологических находок с 1879 года становится штаб-квартира Уральского Общества Любителей Естествознания - архивная база для коллекций, собранных в ходе научных исследований восточного склона Урала. К 1911 году, в археологическом фонде музея хранилось почти пятнадцать тысяч предметов, среди которых значились и культовые фигуры - «идолы».

В советское время находки перешли в Свердловский областной краеведческий музей. Вообще, всерьёз изучением накопанного никто не занимался, и археолог Валерий Трофимович Петрин как-то заметил, что на материалах музея, не отходя от каталожных ящичков и шкафчиков с глиной, костью и металлом, можно защитить не одну кандидатскую диссертацию. Культовые фигуры, как и многие вещи, получив прописку в музее, поначалу оказались обезличенными, без обозначения места находки и кем найдены. На помощь, чтобы разгрести музейное добро, призвали варяга, и Владимир Яковлевич Толмачёв, сложил из десяти гнилушек, не то сосны, не то лиственницы, Шигирского идола, месяц за месяцем, составлял новый каталог, из всех предметов собрал три громадные коллекции. В музее появился и личный толмачёвский фонд под № 139.

С 1898 года полтысячи открытых В.Я. Толмачёвым памятников эпохи камня, бронзы и железа в пределах пяти уездов: Екатеринбургского, Верхотурского, Ирбитского, Камышловского, Шадринского ожидали от учёного дальнейших полевых исследований, новых подходов в анализе эпох, конечных выводов. Из зарубежной специальной литературы Владимир Яковлевич особенно ценил «Железный век» шведского археолога Оскара Монтелиуса, разработавшего типологический метод в археологических исследованиях. С уровня изучения отдельных находок, археология перешла на более высокий – описательно-таксономический уровень. В.Я. Толмачёв стоял в начале научной карьеры, но все задумки перечеркнула Гражданская война. С приходом большевиков к власти, установлением советско-партийного режима, после национализации 1918 года, и когда само слово «археология» было объявлено буржуазным, почётному дворянину города Шадринска места на родной земле не оставалось. Чувствуя за спиной смрадное дыхание ЧК, уральскому археологу пришлось податься в эмиграцию, раствориться в людском муравейнике – в Китае, сгинуть бесследно.

В 1959 году появился в свет «Каталог археологических коллекций Свердловского краеведческого музея», составленный Елизаветой Михайловной Берс – археологом, музейным работником, преподавателем Уральского госуниверситета им. А.М. Горького. Е.М. Берс ( в девичестве – Никифорова ) родилась в семье разночинцев на Угре – реке смоленской земли, где первый государь объединённой Руси Иван Третий дал понять хану Ахмату, что власть Большой Орды была, да вся вышла. Родным городом Елизаветы Михайловны был уездный центр Юхнов, обязанный своим появлением Юхновской Пустыни – мужскому монастырю, выстроенному во времена Ивана Грозного. Весной засушливого, неурожайного 1921 года, внезапно вспыхнувший пожар испепелил Юхнов, и погорельцы Никифоровы поехали на край света, на Урал. В Екатеринбурге, в это время, становилось туговато с провизией, но ситуация с едой сложилась не настолько жутко, как тогда, в 1921 году, получилось в солнечной Башкирии и вечно голодном Поволжье.

В Екатеринбурге Елизавета Никифорова познакомилась с молодым археологом Александром Берсом и в возрасте двадцати двух лет вышла за него замуж. Александр Алексеевич Берс был не на много старше своей жены – на пять лет, происходил из дворянского рода Берсов – полу-русских, полу-немцев. В годы кровавой междоусобицы Берс метался между красными и белыми, то сидел в плену, то бежал из плена. В 1922 году Александр Берс окончил Смоленский археологический институт и отправился на Урал, поскольку на Русской равнине и кроме берсов хватало городцовых и спицыных. Занимаясь организацией музейного дела, раскопками стоянок, преподаванием, публикацией статей, А.А. Берс заслужил научное признание. Он считал, что Уральский край – всего лишь, имеющая свои особенности, часть единого историко-культурного массива от Восточной Европы до Западной Сибири, и в деле изучения истории уральской провинции предстоит громадная работа. Берс имел прямое отношение к «идолам», выставлял на показ в Антирелигиозном музее, лично нашёл крупную антропоморфную фигуру близ озера Исетского.

Между тем, новая власть не теряла из виду «белую кость», выдумывала полоумные предлоги для ликвидации тех, кто из «бывших». Берс гордился своей родословной, никогда не скрывал глубокого уважения к дому Романовых. Видя, что Александра Берса лагерной жизнью не проймёшь, тупые исполнители преступной воли, в 1937 году, предъявив, взятое с потолка обвинение, поставили археолога к стенке. После потери мужа у Елизаветы Берс осталось одно утешение - сын, трёхлетний Андрюшка. Ещё до замужества, Елизавета Михайловна отдалась археологии, осматривала свидетельства доисторической жизни в окрестностях Свердловска, изучала экспонаты городского краеведческого музея, ей удалось свидеться с Николаем Александровичем Рыжниковым – личностью почти легендарной, в дореволюционную пору, искателем «раритетов», а с 1929 года, взяв в руки лопату, Е.М. Берс стала спускаться в раскоп. Годы упорного труда позволили Елизавете Михайловне выделить на Среднем Зауралье две археологические культуры, исследовать ранее неизвестные культовые памятники, связанные с металлургическим производством, реконструировать технику древнего литья. Кроме того, Е.М. Берс подготовила к изданию археологическую карту междуречья рек Исети и Миасса, издала книгу «Археологические памятники Свердловска и его окрестностей».

Павел Алексеевич Дмитриев родился на рубеже веков, в 1902 году. Родному городу Тюмени Павел Дмитриев предпочёл Москву. Мысль будущего учёного была проста: получить добротное столичное образование и вплотную заняться археологией на уральской стороне. С 1926 по 1940 год П.А. Дмитриев провёл обследование стоянок на Исетском озере и в верховье реки Исети, жертвенного места на Чёртовом Городище, разведал исетские берега от города Свердловска до границ Челябинской области. Кандидатская диссертация на тему «Шигирская культура» в немалой степени была построена на шигирских древностях.

К началу 20-го века Шигирский тофяник дал несколько тысяч находок от мезолита до раннего железного века, среди которых присутствуют предметы духовной сферы протоугров. В статьях «Культура населения Среднего Зауралья в эпоху бронзы» и «Шигирская культура на восточном склоне Урала» П.А. Дмитриев уделяет большое внимание религиозным представлениям восточно-уральского населения эпохи бронзы, а также горному делу, имевшему в древности сакральный смысл. Приезжая из столицы на Урал, время от времени покидая место своей постоянной работы – Государственный Исторический музей на Красной площади, встречаясь на раскопе с женщиной-археологом, Павел Алексеевич не мог оставаться равнодушным к Елизавете Михайловне Берс, ни как к учёному, ни как к молодой вдове, которая была очень даже «ничего». Роман закончился, когда в двери вломилась война. В июле 1941 года П.А.Дмитриев записался добровольцем в 1-ю московскую стрелковую дивизию народного ополчения и погиб на фронте в декабре 1943 года.

Plan min

По крови - прибалтийский немец, фон, барон, князь и, вообще, «исключительно ценный работник», Дмитрий Николаевич Эдинг родился в Ростове, близ Ярославля. В 1913 году окончил Московский археологический институт, копал на Псковщине, в Подмосковье. Работал в Государственном Историческом музее в Москве, откуда в 1926 году был направлен советской властью на периферию, поднимать музейную целину – на Урал, в город Нижний Тагил. Дмитрий Николаевич, от П.А. Дмитриева, был осведомлён о занимательных вещах, поднятых из древних слоёв Шигирского торфяника и Горбуновского болота и, будучи исследователем первобытного искусства, с энтузиазмом бросился разгребать жуткие наслоения торфа и сапропеля. Шедевры художественного творчества являлись из небытия, и Дмитрий Эдинг был покорён анималистическим искусством древнего святилища. Между тем археолог не обращал внимания на керамический материал. Выходит, что мало ругал Эдинга за невнимательность Владислав Иосифович Равдоникас. Он редко ругал по делу, а так – из куража.

Равдоникас в младенчестве потерял мать, отца, был обижен жизнью, в юности потрошил курганы родного Тихвинского уезда, вступил в большевистскую партию, потом наплевал на неё, учился в Петроградском университете, стал «археологом-марксистом», своими погромными выступлениями прижал к ногтю весь археологический свет дореволюционной России. С 1927 года В.И. Равдоникас осел в Ленинграде, археологию переиначил в «историю первобытного общества», исследовал Старую Ладогу, онежские и беломорские петроглифы, Оленеостровский могильник, а с 1940 года с наукой завязал, перешёл к написанию бессмертных трудов. Так вот, Д.Н. Эдинг, заворожённый резной высокохудожественной деревянной скульптурой, не заметил в груде накопанных черепков послания, в виде двух глиняных табличек с письменными знаками пятитысячелетней давности. Не так давно надписи дешифровали, и они, написанные в протошумерском ключе, в архаичном варианте протописьменности, гласят о каком-то жертвенном даре богам, почитавшимся на святилище, раскопанном Д.Н. Эдингом. Таким образом, мало того, что деревянные идолы Горбуновского торфяника, в виде людей, животных, птиц, являются прообразами медных и бронзовых культовых фигур, найденные таблички указывают на генетическую связь, пусть процентов на десять, древних уральцев с населением Месопотамии.

GorbTorf min

Валерий Николаевич Чернецов, подобно Николаю Николаевичу Миклухо-Маклаю, провёл немало времени среди туземцев, но не Новой Гвинеи, а Нижнего Приобья – обских угров. В.Н.Чернецов (1905-1970 гг.) посвятил свою жизнь истории, археологии и этнографии. Периодами, начиная с 1923 года и до конца своей жизни, Валерий Николаевич работал в этнографических экспедициях у лозьвинских, сосьвинских, обских манси. Будучи сотрудником Института археологии Академии Наук СССР, вёл археологические исследования в Нижнем Приобье и на Ямале. Вместе со своей второй половиной – Вассой Иосифовной Мошинской, Валерий Николаевич изучал древнюю скульптуру Урала и Западной Сибири. В своих работах учёные также уделили большое внимание изучению антропоморфного литья. Особое место в научной биографии В.Н. Чернецова занимали уральские наскальные изображения, которым он отдал многие годы упорного труда. Одновременно с поисками «писаниц», В.Н. Чернецов суммировал многие факты и наблюдения этнографического характера из области материальной и духовной культуры хантов и манси. Полученные данные позволили учёному сделать вывод о наиболее вероятной принадлежности «писаниц» предкам обских угров. Для выяснения содержания, назначения, датировки наскальных изображений, В.Н. Чернецов использовал, в том числе, материал по найденным в Зауралье медным и бронзовым культовым фигурам, образы которых встречаются в сюжетах наскальных рисунков.

Бушуев Виктор Владимирович 23.12.2015 г.

Продолжение следует.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить